— Вождь, дело не в том, кто спасет город, а в том, чтобы его спасти! Карт Хадашт знает лишь одно имя: твое, вождь! Но то, что главный удар наносится со стороны порта, где подвоз подкреплений теперь легок, когда римляне уже в городе и перед ними нет стен, — это очевидно! Поэтому я и прошу подкреплений! Действительно серьезных подкреплений!
— Я не могу дать ни одного человека! — упрямо повторил все еще хмурый Гасдрубал. — Если уж ты так непременно хочешь, то снимай с главных стен!
— Но я ведь уже снял оттуда свой отряд! Больше нельзя! Ни в коем случае! А здесь…
Гасдрубал с досадой отвернулся, не сказав ни слова. Кадмос с минуту стоял неподвижно, сдерживая страшный, овладевавший им гнев, и наконец снова заговорил:
— Еще одно дело, вождь. Мои люди со вчерашнего дня ничего не ели! Да и вчера ели мало! Они слабеют…
— Я тоже! — снова взорвался гневом Гасдрубал. — Тебе хорошо! У тебя жена рядом, и она ест то же, что и войско! А я смотрю, как моя жена и дети иссыхают от голода! Что я тебе дам? Последних коней забили вчера!
После паузы он добавил тише, тоном почти отчаянной или безнадежно горькой иронии:
— Обратись к народу!
Кадмос гневно выпрямился.
— Это приказ, вождь, или совет? Потому что если совет, то я ему не последую! Этому совету — нет! Народ сам умирает от голода! Отчаяние охватывает, когда на них смотришь! Живые скелеты! Они нашли силы, чтобы сражаться, но теперь умирают от изнеможения и голода! Это мы должны им помочь!
— Как? Ты обезумел, Кадмос!
— Нет, вождь! — Кадмос указал вдаль, за стены. За лишенными деревьев кладбищами виднелся римский лагерь. Они расположились в открытом поле, словно на временной стоянке, без палаток, но дым от костров поднимался во многих местах. — Я не обезумел! Вот где пища! Они измотаны неудачным штурмом, они ничего не ждут! Они ведь даже рвом не окружили свой лагерь! Вождь, дай мне… — он оборвал себя и быстро поправился: — Возьми всю силу, всех, кто у тебя здесь, на стене, и ударь! Внезапно, яростно, как сражается Карт Хадашт! Ты разобьешь эти отряды, сбросишь их в море, захватишь запасы продовольствия! И какое это произведет впечатление на Сципиона, на всех римлян! Вождь, сейчас — подходящий момент! Они как раз варят еду! Отдыхают…
— Но это же безумие! — гневно прервал его Гасдрубал. — С этими людьми, измученными, ослабленными голодом, выходить в открытое поле…
— Не выходить, а вырваться! Не тратить время на построение, не дать римлянам сомкнуть ряды! Ударить внезапно, как молния, как бьется сражающийся народ!
— Я командую войском! — сурово ответил вождь. — У тебя сегодня безумные замыслы, Кадмос!
Кадмос хорошо знал Гасдрубала и понимал, что когда тот говорит таким тоном, никакие доводы уже не помогут. С отчаянием он взглянул на римский лагерь, отвернулся, сглотнул.
— Я привел пленника, господин! — произнес он спокойно, хоть и слегка охрипшим голосом. — Может, захочешь его допросить?
— Разумеется! Давно у нас не было пленников! Где он?
— Вон там, в саду, его стерегут мои люди.
— Пойдем! — решил Гасдрубал.
Пленник по доспехам, по пурпурному плащу и мечу с золотой рукоятью понял, что к нему подходит вождь, и выпрямился по уставу. Должно быть, это был какой-то ветеран, ибо лицо его было обожжено до темно-коричневого цвета, а на руках и ногах виднелись шрамы. Доспехи с него уже сорвали солдаты Кадмоса, так что теперь он стоял перед противниками лишь в простой, рваной тунике.
Но смотрел он на них спокойно, не выказывая ни страха, ни боли, хотя кровь из раздробленного правого плеча все еще текла, капая тяжелыми каплями на землю.
— Кто ты? — резко спросил Гасдрубал.
Пленник ответил спокойно:
— Римский солдат. Теперь ваш пленник.
— Твое имя?
— Зачем оно тебе, вождь? Оно не принесет славы духам моих предков, если я произнесу его здесь!
— Разумеется, не принесет! Вы как разбойники напали на нашу страну, убиваете народ!
— Я лишь солдат и исполняю приказы! — все так же спокойно ответил пленник.
— Ты римлянин? — внезапно спросил Кадмос.
Лицо пленника словно на миг прояснилось.
— Нет. Я из осков. Нам лишь обещали гражданство.
— Из какого ты легиона?
— Из римского! — пробормотал пленник.
— Номер? Название?
— Не скажу! — ответ был коротким и решительным, голос — спокойным.
— Ага! Как и когда вас перебросили на дамбу перед нашим портом?
— Не скажу!
— Сколько центурий или манипулов атакует со стороны порта?
— Более чем достаточно для вас!
— Ты дерзок, солдат! — воскликнул Гасдрубал. — Пытками мы вырвем из тебя все сведения! Знай это!
Пленник лишь дерзко рассмеялся. Кадмос попытался воззвать к нему снова.
— Ты оск, а не римлянин. Ты сам говоришь, что гражданские права вам лишь обещаны. Рим покорил вас силой. Вы защищались, как сейчас защищаемся мы. Неужели ты не понимаешь, что если мы победим, то и вам будет лучше? Вы должны были бы скорее помогать нам! Если мы отпустим тебя на свободу, станешь ли ты призывать своих соплеменников отказаться от дальнейшей борьбы? Я ведь знаю, что в римских рядах много италиков, а не римлян!
Пленник с презрением взглянул на говорившего.