— А… — махнул ругой Гоги, — беру!
— Ну и отлично. А теперь поднимай и отнеси её туда, где можно удобно положить.
Гоги, с помощью Короткого, осторожно поднял женщину и отнёс в магазин, положил там на прилавок.
Пашка усыпил «мстительницу» и, при помощи принесённого грузином пинцета, извлёк из коленки пулю испачкавшись в крови. Потом срастил мягкие ткани. Кость не стал лечить. Дело тяжёлое и долгое. Пусть сама срастается. В плече пуля прошла насквозь, скользом через мягкие ткани, не задев плечевой кости.
Обезболил организм. Разбудил пациентку. Причём, всё это он сделал, не прикасаясь к её телу. До такой степени уже развился его дар. Да и процедуры были мелочные, не требующие больших затрат энергии.
Галя очнулась и попыталась сесть.
— Лежи.
Она послушно снова легла на прилавок.
В дверь затарабанили. Гоги выбежал на секундочку и снова вернулся. С двумя подчинёнными Фукса.
Один строго сросил.
— Гоги! Что у тебя тут за стрельба? Соседи жалуются. Нет, говорят, покоя.
Гоги развёл руками.
— Дэвущка, купила автамат, нажала на окурок. Руку свело. Долго стреляла… Ни в кого не попала. Только в себя попала. Вот, Скорый, слава Иисусу, помог.
Лейтенант посмотрел на Галю, которую Скорый усердно бинтовал найденными в аптечке бинтами.
— Её к знахарю надо.
— Обойдусь, — отмахнулась больная, — и не в таких переделках была.
— Так это же Киса!… Киса, как тебя угораздило?
— Ну… Судорогой пальцы свело. У меня так бывает.
Полиция потопталась, похмыкала и отправилась восвояси.
А Пашка попросил.
— Короткий, загони-ка луноход в ангар… Гоги, там оружие в прицепе. Это на продажу.
— Так. Теперь с тобой.
Он начал разматывать бесполезные декоративные бинты. Галя настороженно на него смотрела.
Пашка потрогал плечо, пощупал коленку.
— Что чувствуешь.
— Ничего не чувствую.
— Отлично. Приступим.
И он вогнал женщину в ступор. Глаза её остекленели, всё тело расслабилось, лицо приняло спокойное выражение. И правда — Галя красивая баба. Когда не злится.
Скорый повернулся к Гоги.
— Симпатичная, правда?
Тот удивлённо покивал.
Пашка сел на прилавок около головы пациентки и зашептал, вслед за словами формируя образы.
Сначала он представил Гвоздя и тех бандюков, которые были с ним здесь в конторе. И начал формировать у загипнотизированной чувство недовольства такой жизнью. Потом усилил его до чувства презрения и постепенно довёл до полного отвращения.
Тот кусочек мозга, который налился цветом, Скорый зафиксировал в таком положении.
— Взрослые люди, — внушал он Гале, — а ведут себя как дети. Нет, чтобы пережениться, настрогать детишек, построить себе приличные дома. Жить по человеческий!… А они всё в Робин Гудов играют.
Потом вспомнил лицо Батона. С острым носом, маленькими глазками, гитлеровскими усиками и прыщами на щеках. Добавил ощущение брезгливости и даже гадливости. Поднял вопрос — как она могла? Как она, красивая, умная женщина, могла спутаться с таким ничтожеством? Добавил стыда за содеянное.
Галя горько застонала, покраснела, слегка помотала головой.
Закрепил в Галиных мозгах и это.
Продолжал.
— Сколько лет жизни вбухала в этого придурка. И что? Никакой благодарности. Как кобель. Сунул — вынул — ушёл… Слова ласкового не услышишь.
У Гали из глаза потекла слезинка.
— Надо всё это прекращать. Надо начинать жить нормально. Вон мужик стоит.
Он мысленно указал на Гоги.
— Красивый, высокий, кучерявый, горячий кавказец. Мощный, как бульдозер. А как грузины умеют любить! Уж этот приласкает, так приласкает. Такой один раз приголубит, век будешь вспоминать. Задохнёшься от счастья. И подарки, и нежные слова, и надёжная защита, и прочная семья. Он ещё и богатый, и щедрый.
Гоги слушал шёпот Пашки и глаза у него всё больше налезали на лоб от такой похвальбы. Он остановил Дугина.
— Скорый, скажи ещё, что я её вах… На руках буду носить.
— Слышала? Вот кого надо любить. Чувствуешь, как тебя к нему тянет. Тебе хочется быть вот с этим, настоящим мужчиной, а не с теми «друганами», прости Господи. Посмотри на него.
Галя повернула голову, посмотрела на Гоги сонным взглядом и так хорошо улыбнулась, совершенно как обычная женщина, а не как член банды гопников.
Ещё один участок мозга попал под закрепление состояния.
— Чувствуешь, как сердце быстрее бьётся от одного его взгляда. Тебе так хочется, чтобы он тебя обнял. Ты уже его любишь. Ты без него теперь жить не сможешь. Вот он — твой единственный. Твоя половинка. Ты, предназначена Богом для него, он для тебя. С ним ты будешь чувствовать себя любимой, желанной, защищённой. Одна досада. Как же ты раньше его не встретила. Ну, уж теперь-то всё. Теперь ты от него никуда.
Павел поманил грузина, прошептал.
— Гоги, обними её. Обними ласково, как любимую женщину.
Гоги поджал губы, подошел, потоптался. Но потом решился. Осторожно приподнял Кису, и так же осторожно прижал к себе.
— Видишь, как нежно он к тебе относится. Ответь же ему. Покажи свои чувства.
Галя, блаженно охнула, прильнула к мужику, потёрлась щекой о его грудь, обхватила его за шею и скромно поцеловала того в подбородок.
