— Неплохая история. Где ты ее откопал?
— Принесли, — неопределенно ответил отец, и снова посмотрел в сад.
— И что я должен из этого вынести?
— Ничего, — сказал отец. Кажется, настроение у него сегодня не очень. Он пригладил волосы, в черных волнах которых начали пробиваться отдельные седые волоски, и забарабанил пальцами по столу.
Я мысленно пробежался по всей истории, пытаясь найти где‑то подвох.
— Не понимаю. Причем тогда здесь мы? Это как‑то связано с историей города?
— Нет, — вздохнул отец. — Это было три недели назад.
— Три недели? — удивился я, а потом перевел взгляд на стиснутую в руках грязную рубашку с пятнами крови. Действительно, вещь довольно новая. — Где все это произошло?
— В Пустоши.
— Понятно, что в Пустоши. История ведь про дикарей. — Я вспомнил слова про «пригород». — Кстати, почему они считают себя частью города?
— Дикари, что с них взять.
— А что случилось с теми, из колонии?
Отец пожал плечами.
— Трупов не было.
— Но рубашка этого, Изаата, — сказал я. — Я ее хорошо запомнил, он ее вокруг пояса обвязал.
Отец кивнул.
— И тем не менее. Трупов не было.
— Чего же от тебя охранка хочет? Той истории, что я увидел?
— Нет, — отец прикусил губу, верный признак того, что он в затруднении. — Историю я уже рассказал. Они хотят тебя.
— В каком смысле?
— В прямом. Они хотят, чтобы ты поехал туда вместе с инспектором и помог в расследовании.
— Они хотят, чтобы следствие вел библиотекарь? — удивленно засмеялся я.
— Ты просто поможешь, — поморщился отец. — Ничего смешного здесь нет. Я им сам иногда помогаю. Но в Пустошь с моим здоровьем… Сам понимаешь.
Настала моя очередь кивать.
— Просто, согласись, это как‑то глупо выглядит. Я понимаю, посмотреть историю и рассказать инспектору, но потомственный библиотекарь, едущий в Пустошь, чтобы расследовать убийство…
— Ты не будешь ничего расследовать, — мрачно сказал отец, — просто сопроводишь инспектора. Это не первый случай, Валентин, — добавил он после паузы. — Два маньяка убивают людей без всякого повода. Пока что это происходит только на периферии, но кто знает, что будет завтра…
— Хорошо, хорошо, — сказал я. — Осознал серьезность момента. Что от меня требуется?
— Пойдешь к инспектору Даверу, вместе отбудете в Приемник.
— Когда?
— Сейчас.
— Сейчас?
— Что опять? — нахмурился отец. — Танцы какие‑нибудь пропустишь?
— Все иду. — Я примирительно поднял руки. Кажется, сейчас не время спорить — Вещи с собой брать?
— Нет. Сегодня и вернетесь.
Я показал отцу скомканную рубашку.
— Отдашь инспектору. Не заставляй его ждать.
Я поднялся:
— Скажешь моим…
Отец поморщился, но кивнул. Я потоптался на месте, но разговор похоже был закончен.
— Ну ладно, я пошел тогда…
Отец бросил красноречивый взгляд, говоривший, что я вообще‑то стою на месте и мне ничего не осталось, как повернуться и выйти. Вытащил из‑под лестницы велосипед и задом отворил входную дверь. На улице никого не было, поэтому по ступенькам я проскакал, на ходу запрыгивая в седло своего верного металлического друга. Вообще‑то если соседи увидят такое в исполнении двадцатичетырехлетнего молодого человека из приличной семьи и трудящегося на солидной должности, то мне потом, как минимум, будет предстоять серьезный разговор с отцом. К сожалению, ничего с этим поделать нельзя — счетчик прожитых лет крутится без остановки, переводя стрелку из положения «детство», транзитом через «юность», во «взрослую жизнь», — но в том месте, что оперлось на сидушку, что‑то заклинило на самой первой позиции.
