Мы поднялись в рубку управления. Прежде чем усесться в кресло, я глянул в смотровую щель. Старые механизмы, многочисленные обломки — черноголовых не видно, похоже все они собрались около люка.
— Ну так что теперь? — повторил я. — Есть план, как выбраться?
— Вряд ли это тянет на полноценный план… — медленно сказал Ференц. — Но кое‑что есть. Я уверен, что всё время они находится возле танка не смогут. Призрак ходит где‑то недалеко. Может это самая граница его владений, поэтому черноголовые проложили рядом свои маршруты, но он здесь бывает. Вчера он был здесь.
Я кивнул.
— Был. Вы хотите уйти, когда он появится?
— Почти. Я хочу, чтобы вы ушли.
— Э — э-э… Что?
Давер подался вперёд и повторил с нажимом.
— Я хочу, чтобы вы ушли, а я остался. Сразу скажу — я не сошел с ума, у меня нет психологического срыва или истерики. Я всё тщательно обдумал. Я могу выложить все аргументы, если они вам нужны.
— Подождите с аргументами! — перебил я. — Что, вообще это значит — остаться? Вы хотите жить в этом танке? Или переселитесь в лагерь к черноголовым?
Давер помедлил, подбирая слова.
— Я хочу взорвать танк.
— Что?
— Взорвать танк, — повторил Давер. — Вот эту самую машину. Ездить она уже не сможет, стрелять тоже, но реактор, который давал энергию, ещё жив. Я знаю, как его взорвать. Тех знаний, что остались после сна мне на это хватит.
— И что это вам даст?
— Взрыв разрушит, всё что находится неподалёку. В том числе и лагерь черноголовых с машинами.
— Подождите, — сказал я, когда до меня дошел смысл сказанного. — Вы хотите умереть, только для того, чтобы гнилые железяки не достались тем недоумкам, что колотят сейчас в люк?
Давер вздохнул, всем видом показав усталость взрослого, вынужденного объяснять банальность маленькому ребенку.
— Во — первых, я не умру. Если Антон не врал вам, а у него не было для этого резона, то я снова окажусь в городе. Просто не буду ничего помнить. Во — вторых, умереть я был должен гораздо раньше, ещё когда сам пришёл к Дэнилу и Чеславу. Но они не убили меня, значит я должен был сыграть какую‑то полезную роль. Уничтожение той базы, что мы видели, сведёт на ноль одну из угроз для человечества…
— Да есть ли оно вообще, это человечество? — почти крикнул я.
Давер молча смотрел на меня.
— Ладно, пусть оно есть, — примирительно сказал я. — Но с чего вы взяли, что смерть для вас будет так проста? Уснули здесь, проснулись там? Будете ли это на самом деле вы? Что останется от вас нынешнего?
— Не знаю. Что осталось от Дэримона?
— Он может помнить. Вы всё забудете.
— Это не станет для меня трагедией, — хмыкнул Давер.
Я засмеялся.
— Так в этом всё дело? Хотите забыть? Не зная жить будет проще?
— Нет, — твёрдо сказал Давер. — Счастливого неведения мне не надо. Если смогу вспомнить, огорчаться этому не буду. Не смогу… Что ж, тогда и говорить не о чем. Но если смогу кому‑то принести пользу таким малым самопожертвованием, как потеря памяти — это просто прекрасно.
— А если вы не проснётесь там, в городе? Если вы не настолько ценны, чтобы вас восстанавливать?
— Страшит ли меня такая мысль? Да. И что сильнее страшит, небытие или то, что я кукла не имеющая никакой ценности? Не знаю. А вас разве такие страхи не посещают? Или вы гордитесь, тем, что гарантированно воскреснете?
— Я ничем не горжусь. Я вообще не вижу ни одной причины для положительных эмоций. Но у меня в голове не укладывается: как может нормальный человек сознательно идти на смерть?
— Вы же историк, Валентин, — неожиданно мягко сказал Ференц. — Разве вы не помните, что люди ради спасения других не единожды так и поступали? Может быть, это мой единственный шанс стать нормальным человеком…
А мой? Где мой шанс стать нормальным человеком? Именно этот вопрос крутился в тот момент в моей голове. Но слова так и не сорвались с языка. Каждый сам для себя решает такое. Всё что произошло потом, смазалось в моём восприятии, как дурной сон. Что‑то нужно было сказать, что‑то сделать, но я так и не понял — что. Сгустились сумерки, к танку пришёл призрак, видимо привлеченный скоплением черноголовых. Те убрались восвояси с завидной прыткостью, пожалуй, за нами они бежали раза в два медленнее, чем от призрака. Потом Давер открыл люк, я сделал шаг наружу, один короткий шаг, и остался один в огромном чужом мире.
Я шел между руин. Здесь уже здания начинали выпирать углами из щебеночных насыпей. Над головой было чёрное, безлунное небо. Звёзды едва — едва высвечивали контуры развалин. За спиной неслышно плыл призрак. По — прежнему, до мурашек на коже, чужой и пугающий. Снова хочет что‑то сказать. Спасибо приятель, ты уже поведал о самых интересных моментах из своей жизни, мне больше не надо. Я не очень люблю выдавливать глаза.
Я обернулся, но за спиной конечно же никого не было. Маленький кусочек неба в той стороне, где остался Давер, немного посветлел.
