Моника, воспитанная в строгой итальянской семье, наконец-то вырывается на свободу. Она приезжает в Нью-Йорк погостить у дяди, владельца крупной фирмы. Дядя поручает сопровождать ее по городу Рику Свенсону, одному из его ведущих сотрудников. Такое доверие оказано Свенсону лишь потому, что сын босса, не желая заниматься кузиной, сказал отцу, что Рик отличается нетрадиционной сексуальной ориентацией и потому не представляет угрозы для девушки. Однако серьезную угрозу самому Рику представляет сама девушка: ведь она приехала в Нью-Йорк с твердым намерением лишиться невинности...
Окинув взглядом знатока стройную блондинку у автомата с охлажденной водой за дверью кабинета, Артуро Террачини присвистнул и, не отрывая глаз от объекта, спросил:
– Новенькая? Обалденные ножки!
– Какие еще ножки? – проворчал Рик Свенсон, поднимая голову от стола с бумагами. – Арти, ты меня слушаешь?
– Наверное, менеджер из отдела рекламы... Первый раз вижу. Не знаешь, кто такая?
– Арти! – повысил голос Рик.
– Старик, я все слышу! – Артур повернулся к Рику и произнес: – Ты сказал, что на Западном побережье вырос спрос на калифорнийские вина. – Он снова перевел взгляд на блондинку, которая тем временем подошла к столу секретарши в приемной. – Отлично! Кэсси наверняка ее знает.
– Арти! Не будь ты сыном босса, я уволил бы тебя к чертовой матери!
Артур слез с края стола и сверкнул белозубой улыбкой.
– Не будь ты моим другом, отец и сам бы меня давно выгнал!
Рик невесело хмыкнул и покосился на часы. Ну вот, опять пропустил обеденный перерыв! Дел невпроворот, а этому раздолбаю лишь бы на баб пялиться!
Они познакомились еще в школе, пятнадцать лет назад, и тогда же мать Рика стала работать в фирме Террачини. Семья занималась виноделием и продавала вина в Штатах. Мать взяли бухгалтером, чему та была безмерно счастлива: она растила сына одна (отец бросил их, когда Рику было три года) и в тот момент в результате очередного сокращения оказалась безработной.
– Да не волнуйся ты! Я поговорю с отцом насчет новой базы реализации. Может, перенесем в Дейли-Сити. Близко от Фриско, да и арендная плата там не слишком высокая... А то его жаба задушит! Как видишь, я тоже на кое-что гожусь! – Артур хохотнул. – Может, ударим по пивку?
– Еще только четверть пятого.
– Ну и что? Не вижу связи.
– Хочу закончить кое-какие дела... Придется посидеть еще пару часов.
– Рики! Да расслабься ты, братишка! Фирме скоро сто лет. И за два часа она точно никуда не денется!
– Так-то оно так... – Рик неопределенно хмыкнул. Артуру хорошо говорить: он – Террачини. И, значит, при любом раскладе останется в семейном бизнесе.
Да, Террачини много для него сделали – даже оплатили после смерти матери его обучение в университете, – но тем не менее он не член семьи. И сколько бы он ни работал, никогда не станет для них своим.
Ни Артур, ни сам Микеле, спроси их, ни за что в этом не признаются. Да и Рику, само собой разумеется, не взбрело бы в голову задавать подобный вопрос. Он испытывает благодарность к Террачини хотя бы за то, что, не будучи членом семьи, входит в правление фирмы и рассчитывает со временем возглавить филиал на Западном побережье.
В свои двадцать восемь Рик достаточно преуспел в жизни: у него отличная зарплата и полное отсутствие долгов. Немногие из его ровесников могут похвастаться тем же.
– Если все-таки надумаешь, спускайся в бар Анджело. Мы с Бобом будем тебя ждать. – Артур остановился у двери и взглянул на свое отражение в стекле. – Только я буду там до половины шестого. У меня свидание с Кэтрин.
Свидание... Интересно, когда у него было последнее свидание? – задумался Рик. Наверное, в прошлом году. Пару раз ходил в кино и приглашал в ресторан Пруденс из агентства недвижимости этажом выше. Но дальше этого дело не пошло: Пруденс решила, что он трудоголик и вообще редкий зануда. Когда пару месяцев назад он позвонил ей, она заявила, что, мол, у нее голова болит. И, видно, болит до сих пор.
– Нет, Арти, сегодня никак не получится. – Рик выдвинул средний ящик стола в поисках какого-либо съестного. – Мне нужно добить квартальный отчет.
– Да забей ты на этот отчет! Завтра доделаешь.
– Арти, мне бы хотелось, чтобы до отпуска ты проверил все цифры.
Из холла послышался недовольный басок. Рик поднял голову, а Артур, выглянув за дверь, поморщился.
– Черт! Опять старик разорался на весь этаж! Сколько раз просил его пользоваться внутренней связью!
– Но тебя же нет на месте.
– Ну и что? Орать-то зачем?! – пробурчал Артур и вышел из кабинета.
Рик усмехнулся. Да, Террачини на редкость шумная семейка! Особенно Микеле. Тридцать лет как уехал из Италии, а все никак не распростится со старыми замашками – и в личном общении, и в бизнесе. Хорошо, что фирма твердо стоит на ногах и приносит изрядный доход. Но это сегодня. А что будет завтра? Успех – штука капризная... Жаль, что никто из Террачини не думает ни о расширении, ни о модернизации производства.
Один он об этом думает. И знает наверняка: стоит ему возглавить дело на Западном побережье, как фирма удвоит доход. Так что портить отношения с семейством нет причин.
– Отец, ради всего святого, потуши ты эту сигару! Провонял весь кабинет! – Артур помахал рукой, отгоняя от себя сизый дым. – Гадость какая!
– Это мой кабинет. И я буду делать в нем все, что хочу.
Артур демонстративно подошел к окну и распахнул его.
– Ну ладно! Так и быть, потушу! – проворчал Микеле. – Только закрой поскорее это чертово окно!
