– Все твои страхи придут к тебе, вся твоя тьма.
Ева надела очки и нервно хихикнула:
– Отлично образ держите…
– Дурочка, – покачала головой колдунья и закрыла дверь.
Всю дорогу домой Ева повторяла про себя условия. Полнолуние. Полночь. Центр перекрёстка. Прочесть сорок раз. Собрать землю. Насыпать под дверь.
Несколько дней она изучала карту города в поиске подходящего места и нашла его на окраине. Почти заброшенный, позади безжизненного, заросшего кустарником сквера. Здесь никто не появлялся даже днем.
Каждую ночь она повторяла как мантру: полнолуние, полночь, перекрёсток.
Она даже Вадику отказала во встрече. Ни о чём, кроме ритуала, думать не хотелось. Ревность отступила в тень: соперница казалась уже мёртвой, несуществующей.
Свёрнутый вчетверо листок лежал на прикроватной тумбе. Перед сном Ева водила пальцами по его сгибу, предвкушая слова, которые будут скользить с её губ в темноту, разбавленную лунным светом. Пальцы леденели, немели. Онемение ползло дальше по телу, и она засыпала.
Вернувшись на перепутье, Ева вновь принялась читать.
Воздух вокруг стал прохладным. Из сквера выполз сырой туман, окружил Еву, прилип к голым ногам. Она тут же озябла, кожа покрылась мурашками, губы дрожали. Слова вовсе не скользили с губ, как она себе представляла, а испуганно падали. Ева прочла заговор едва ли с десяток раз, а сил оставаться на месте было всё меньше.
На очередном «да остынет твоя кровь, как зимою вода в ручье остывает» совсем рядом раздалось глухое рычание. Ева оцепенела, сердце ухнуло вниз.
Прямо на неё, пряча в тумане оскаленную пасть, двигался крупный лохматый пёс. Он остановился в паре шагов напротив и замер, продолжая рычать и щериться. Она подняла перед собой бумажку с проклятием, будто тонкий лист мог послужить щитом от клыков и когтей.
– Уходи, – жалобно пролепетала, – не трогай меня…
Зубастая громадина из самых страшных снов не двинулась с места.
– Уходи, – снова попросила Ева и чуть махнула листком.
Пёс ощерился сильнее, переступил лапами. Еве показалось, что внутри остывает кровь. Так должна была остывать Вадикова жена, а вовсе не Ева. Наверное, убийцы тоже холодеют, вместе со своими жертвами. К горлу подступала тошнота, тело мелко трясло. Она качнула дрожащий в руке листок в сторону пса и разжала пальцы:
– Вот – забирай… Я передумала… Забирай и уходи, ладно?..
Слова давались с трудом, колени подгибались. Ева обессиленно опустилась вниз – в белый ночной туман, в чёрную пыль перекрёстка.
– Ну, не трогай меня, собачка, пожалуйста… – И принялась реветь, изредка поскуливая.
Собака перестала скалиться, подошла ближе, осторожно обнюхала брошенную бумажку.
– Лучше бы котлетку, – почудился Еве густой приглушённый бас.
Она даже рыдать на мгновенье перестала и взглянула, округлив глаза. Пёс лишь молча ткнулся холодным носом в её висок и, мягко ступая, потрусил туда, откуда появился. Туман потянулся следом за животным и тоже исчез.
Когда истерика унялась, Ева поднялась с земли, поозиралась и побрела к своим вещам, вытирая мокрые щёки пыльными ладонями.
За спиной кто-то тихо позвал:
– Ева-а-а…
Она вздрогнула, хотела обернуться, но вспомнила предупреждение колдуньи: не отзываться, не останавливаться – это потревоженная нечисть манит к себе.
– Ева-а-а… – прозвучало громче и настойчивей.
Нужна плата за беспокойство. Лучше серебро. Кроме маминого подарка, у Евы ничего с собой не было. Она прижала кольцо к губам. Только не его. А может?.. Ева повертела в руке смарт, взятый в кредит, выдохнула и швырнула его через левое плечо.
Вместо звука падения услышала сзади удивлённое:
– Ух ты, это ж последний, новенький… Вот дура, чуть не разбила…
Не веря собственным ушам, она шепнула «уплачено» и ускорила шаг.
Подхватив с обочины вещи, она быстро оделась, закинула на плечо рюкзак и побежала в город.
«Точно дура, точно, – ругала она себя, – не настолько Вадичек важная птица, чтоб ради него людей убивать. Он бы ради меня точно не стал. Он мне даже про любовь не говорит. Весело ему надо. Весело! Перебьётся!»
Закутавшись в длиннополый халат, растрёпанная и сонная Белава пила кофе из крошечной чашки. Рассветное солнце пробиралось в щель между занавесками. Взгляд колдуньи рассеянно скользил по строчкам распахнутой книги в золотом переплёте. «Методология проклятий, – значилось вверху страницы. – Глава 6. Способы предотвращения.»
Заверещал дверной звонок – колдунья вздрогнула.
– Кого там несёт в такую рань?
Она нехотя шла по коридору, надеясь, что незваный гость как-нибудь сам по себе испарится.
Трель повторилась. Белава поморщилась, приникла к дверному глазку и недовольно открыла.
– Что за ранние визиты? Да ещё в таком виде? – ведьма неодобрительно взглянула на заплаканные глаза и грязные щёки визитёрши.
– Вы же… вы же привороты тоже делаете? – выдохнула скороговоркой Ева, крутя на пальце серебряное кольцо с гравировкой «Всё в твоих руках».
