– Отмечаем! – раздалось откуда-то снизу. Оказалось, Димка уже затаскивал лохматого за ноги обратно, а тот пытался сопротивляться. Пришлось помогать.
В конце концов самопадающего типа сдали на руки компании других лохматых, явившихся на звуки борьбы из комнаты. Димка утёр трудовой пот, оправил футболку и снова улыбнулся.
– Пива?
– Не на завтрак, – парировал Игорь Аркадьевич. – Но от кофе не откажусь. В качестве компенсации.
– А, – догадался собеседник. – А-а-а! Вам меня магнадзор сдал? Ну пойдёмте на кухню.
Сдвинув стопку грязных тарелок в сторону мойки, Димка прикрыл глаза и пошевелил над освободившимся пространством пальцами. На столешнице звякнуло, и Игорь Аркадьевич уставился на изящную фарфоровую чашечку. Та стояла на не менее изящном блюдце и благоухала свежайшим кофе. Вкус тоже оказался превосходным.
– Так вы с магического, – хмыкнул было Игорь Аркадьевич, но Димка вскинул руку.
– Погодите… Ещё немного… Вот!
Верхняя тарелка из стопки лопнула и разлетелась на части. Щёлкнув пальцами, хозяин принялся собирать осколки.
– Удачно! Я, когда начинал, порой окно высаживал откатом. Ну, зато сегодня на двадцатый уровень сдал. Его и отмечаем!
– Так это ваш зачёт меня офигачил? – снова нахмурился Игорь Аркадьевич. – Воистину,
«Господин студент» потупился, и улыбка стала виноватой.
– Слушайте, а может, ещё кофе?
Игорь Аркадьевич благосклонно кивнул и, отодвинувшись от тарелок, изрёк:
– Внемлю.
Понимание магии всегда лежало в области иррационального. Дело оказалось даже не в мистических обрядах, заковыристых заклинаниях или редких колдовских ингредиентах. Сама природа волшебства вызывала у людей одновременно восторг, ужас, а чаще всего недоумение: «Что это было и как я его сотворил?!»
Хаос, энтропия, стохастика. Или, если следовать ёмкому народному определению, «редкостная фигня». Порой казалось, что магии вообще наплевать на правила и схемы. Человек, наделённый сродством к тонким материям, мог почесать нос – и внезапно материализовать слона, причём говорящего и расписанного под палехскую миниатюру. Это сводило с ума философов, учёных и мистиков по всему миру… Пока за дело не взялись управленцы.
Прежде всего потенциальных магов принялись выявлять и со страшной силой окружать комфортом, заботой и лаской. Естественно, не в домашних условиях, а в специальных учреждениях закрытого типа, оснащённых системами пожаротушения и квалифицированным медицинским персоналом. Туда же нагнали упомянутых мистиков и прочих учёных мужей, чтобы те перестали теоретизировать впусте и взялись уже за практику.
Результатом стало обретённое наконец понимание. Магия как явление имела что-то вроде предсознания – а точнее, хотение. И хотела она творить ту самую фигню. Если же её начинали загонять в стойло, командовать и повелевать, со временем нереализованная фигня накапливалась, достигала критической массы… И происходил полный фигец.
Начались поиски компромиссов. Оказалось, что если энтропию стравливать по чуть-чуть, снижая разницу потенциалов неупорядоченности между магом и миром вокруг, то выходило вполне приемлемо. Наколдовал себе шоколадку – дай побочке от заклинания перекрасить любимую футболку в радугу. Срастил сломанную кость – клён за окном стал стеклянным и фаллической формы. Умению пускать хаос по касательной взялись учить, кропотливо и дотошно.
У некоторых даже получалось выторговать за меньшую фигню бо́льший профит. Со временем эта способность купировать последствия от колдовства тоже стала посчитана, измерена и раскинута на пятьдесят уровней силы. Говорили, что таинственные и могущественные «нулевые» маги вообще не творят фигни: полный самоконтроль и идеальные результаты. А в кулуарах большого волшебства шёпотом передавали слухи о мифическом «минус первом уровне». Но это, конечно, сказки.
– А результат фигни отменить нельзя, – закончил Димка, отмахиваясь от пары любопытных носов, сунувшихся было на кухню. – Хаос, можно сказать, обижается. Так оно устроено.
Собеседники помолчали. Потом Игорь Аркадьевич снял с переносицы очки, внимательно посмотрел на мага и вкрадчиво промурлыкал:
– Так-таки и нельзя? Устроено, значит? Ну, сейчас мы проверим, что и как устроено на самом деле.
Он вернул оптику на место, достал смартфон и принялся тыкать пальцем в экран.
– Алло, Светочка? Здравствуй, здравствуй, родная. Как жизнь, как внуки, как усадьба? Ой, да перестань ты, куда на пенсию! Весь отдел на тебе держится. Слушай, дай-ка мне Ваню… Иван Модестович? Это Левинзон тебя беспокоит. Что там твои архаровцы, не зря икру на бриошь мажут? Верю, верю. Вот как начбез мне скажи, есть ли у нас в банке счета некоего Дмитрия Ковыльского? Ко-выль-ско-го. Да. Жду. Ага, ага, студент. И вот вторая часть просьбы: посмотри, не ходило ли по этим счетам подозрительных транзакций. Очень внимательно посмотри, дорогой, не как директор тебя прошу, а как друг…
Димка выпучил глаза и распахнул было рот, но Игорь Аркадьевич строго шикнул и продолжил беседу:
