У него до́ма не было цветных крыш, островерхих башенок и белых флагов, развевающихся на ветру. Никто никогда не украшал дома огоньками – их бы тут же выпили!
Бось с сомнением уставился на странный Город.
«Идти или нет? А почему же так тянет туда? Почему оттуда веет теплом?»
Он медленно двинулся вперёд.
Люды! В этом Городе жили Люды и только они. Много! Разных! Низких, высоких, взрослых и совсем маленьких. Выглядели они хорошо и двигались легко и быстро, без труда перемещаясь по мостикам и ступенькам. Совсем не похожи на хозяев из его родного Города!
Увидев толпу Людов, гуляющих по улице, Босик в ужасе подпрыгнул и зайцем ускакал обратно в лес, забравшись на первое попавшееся дерево. Сейчас его догонят и убьют! Догонят и выпьют!
– Это просто кошмарный Город! – бормотал он себе под нос. – И что теперь делать? Как вернуться домой? Я не смогу тут жить! Только дураки селятся рядом с Людами!
Но время шло, а за ним никто не гнался и не собирался пить его свет. Проторчав на мёрзлом дереве до темноты, Бось всё же осторожно вернулся в Город. Его тянуло к небольшому двухэтажному дому с окнами, полными жёлтого света.
«Вот что мне там делать?» – спросил сам себя Бось, осторожно перебегая от сугроба к сугробу и прячась в тенях.
– Ма, смотри, на веранде сидит какой-то зверёк. Маленький такой, – задумчиво произнёс пацанёнок лет десяти, уставившись в окно. – Он там не замёрзнет? Давай его покормим?
– Надо же! – К окну подошла полноватая улыбчивая женщина в пушистом халате и с любопытством выглянула наружу через голову ребёнка. – Не знала, что у нас водятся божики. Смотри-ка, прямо сюда пришёл. Удивительно!
Она направилась к входной двери, споро накинула полушубок, залезла в тёплые сапоги и вышла наружу.
Божик никуда не убежал. Он всё так же сидел на корточках в углу веранды, еле заметный в наступающих сумерках, и посверкивал в её сторону большими светящимися глазами.
– Божик-Божик, – мягко позвала женщина, тоже присаживаясь на корточки и протягивая в его сторону руку. – Пойдёшь в дом? Погреешься… Поешь…
– А кто это? – прошептал за её спиной сын, заставив женщину вздрогнуть. Ребёнок в криво застёгнутом пуховичке и валенках замер, с удивлением изучая гостя из-за маминого плеча.
– Это дух умершего младенчика, брошенное божье дитя, – пояснила женщина, с грустной улыбкой глядя на божика. – И я рада, что ты тоже видишь духов, сына, как мы с папой. Но давай тихо – не напугай малыша.
– А он добрый дух? А то мордочка у него какая-то…
– Да с чего ему быть добрым? – вздохнула женщина и снова заговорила медленно и ласково: – Божик-Божик, пойдёшь к нам в дом? Не бойся, маленький! Мы не навредим тебе… Погреешься… Поешь…
Бось не мог ей противиться, потому что она была Большая. И очень тёплая. Он испуганно смотрел на протянутую руку, и всё его естество тянулось к этой ладони, хотя внутренний голос орал: «Беги! Беги прочь!»
Бось качнулся вперёд и задрожал всем телом – ему было безумно страшно. Его трясло, но он всё равно сместился ещё чуть-чуть. И тут же отшатнулся. Тихо заскулил, разрываясь на части от ужаса и надежды.
– Не бойся, маленький, – снова зазвучал ласковый голос. Большая светилась синим светом и желала ему только добра. Он это чувствовал каждой клеточкой тела. Но она же Люд!
Он снова сдвинулся вперёд, скуля и тихо подвывая. Его нешуточно колотило, но как же ему хотелось прикоснуться к этим тёплым пальцам. Бось на коленках подполз ближе, ещё ближе к хозяйке. По грязным щекам сочились мутные слёзы. Он так надеялся, что всё будет хорошо. Наверное, впервые в его жизни у него внутри зарождалась эта надежда.
Через долгие минуты он наконец дополз до женщины, всхлипывая и скуля. Дополз и уткнулся лбом в её ладонь. Замер, впитывая синий свет и тепло. Выдохнул, расслабляясь.
Неожиданно его подхватили на руки и прижали к груди. Накрыли краем мохнатой шубы.
– Замёрз, малыш? – спросила женщина. А Бось ничего не мог ответить, лишь смотрел на неё снизу вверх глазами-фонариками, изредка вздрагивая.
– А чего божики едят? – спросил маленький Люд.
– Сына, открой нам дверь, – попросила его Большая тёплая. – Живей, давай, дружочек.
– Ага! Ма, а чего они едят?
Люди скрылись в доме, унося с собой пригревшегося божика.
А на веранде в углу осталась позабытая жёлтая игла, уже наполовину заметённая снегом.
Каждая щербатая ступенька подъездной лестницы отдавалась в теле Мирона тяжестью. От предвкушения нелёгкой встречи, от воспоминаний и стыда. Каким дурацким восторженным щенком он был, когда только познакомился с Витом. Сколько раз Мирон взлетал по этой лестнице на одном дыхании, не помня себя от звенящей юности и чувства, что ты делаешь нечто важное.
Вит был учителем Мирона. Мастером. Сенсеем.
Вит показывал ему, как отпускать призраков.
