(Трансформация, в которой мне стремятся отказать, надвигается быстрее, чем я ожидал. Хотя это воспрещено, однажды ночью я прокрадусь мимо охранников, проскользну во двор, бочком подберусь к забору и просочусь под ним, как и пристало моему новому я…)
Центр К. Н. Эффективные приемы нагнетания психологического напряжения. «Фрэнкрайт и Льюден».
Шрик Дункан. Хоэгботтоновское пособие по ранней истории Амбры. «Хоэгботтон и Сыновья».
Шрик Дженис. Кальмаровый букварь Блайтской академии. «Блайтское академическое издательство».
Юла Марианна. Победа безумия над виной. «Фрэнкрайт и Льюден».
(…при свете луны, со сладким, сладким томлением я направлюсь к реке Моль. Через переплетение ветвей и ярких от луны листьев я ползу к реке. Уже я ощущаю ее безумный от ила запах, уже я слышу ее булькающий рев. Наконец под моими щупальцами — глина речного берега, твердая, но податливая, и трава больше не режет мне руки. На мгновение я застываю на берегу, глядя, как в черной воде отражаются облака, и просто наблюдаю за медленным потоком, за тем, как подрагивает и течет вода… Я вспоминаю мать, отца, кальмаровые фермы моей юности, огромную тихую библиотеку…)
Юх Крэтпутт. Как удержать внимание читателя до самого конца. «Фрэнкрайт и Льюден».
Ююм Верьенд. Удовлетворительный финал: прозрения при трансформации в кальмара. «Фрэнкрайт и Льюден».
(…потом, когда мне освещают путь пульсирующие огни моих родичей-кальмаров, я даю себе крещение водой, позволяю ей утянуть меня в ил, в гниющие листья, и мои легкие наполняются сутью жизни, моя мантия раздувается, мой третий глаз уже обшаривает темноту, наполняя ее сиянием. Вода пахнет сотнями чудесных вещей. Я, как перо, легок в ее объятьях. Мне хочется плакать от радости. Медленно-медленно я направляюсь к моим братьям и сестрам. Безразличный к упрекам, скрываюсь с глаз санитаров и докторов и снова возвращаюсь туда, где мне предназначено быть…)
«Спасибо, что послали нам ваш новый буклет»
«Иллюстрации поистине замечательные!»
«Брошюра лишила меня дара речи»
«Благодарю вас за последний том, подтверждающий многие из моих собственных теорий»
Девять душ нас было в старом городе. Теперь остались только двое: я и мой брат Майон. Наши отец и мать знали, что значит иметь родину, но дожили до того дня, когда ее отнял у них Халиф. Когда-то мы были единым народом, жившим в Якуде, широкой, протяженной долине, по которой бежала река Долквин. Это была холмистая местность, и мои предки ничего так не любили, как скакать по лесам на наших крепких лошадях. До того, как мы заселили долину, мы пришли из земли на западе, где некоторое время были под рукой могучей империи, гораздо большей, чем у Халифа. Кое-кто из стариков даже шептал слово «Сафнат». Еще мы славились коврами и сложными, длившимися много недель церемониями, в ходе которых мы прощались с нашими умершими. Но ко времени моего рождения армии Халифа изгнали нас из наших домов, и мы стали беженцами. Сперва мы потеряли нашу долину. Потом мы потеряли лошадей, павших от холода и льда, когда мы ушли на север, чтобы избежать смерти от рук Халифа. Когда мы вступили в восточные земли, мы потеряли само наше имя: название народа «Хюггбоуттен» превратилось в фамилию «Хоэгботтон», потому что последняя не так похожа на имена наших отдаленных родичей, воинственных харагк.
В этой рукописи я попытался рассказать, какова была наша повседневная жизнь и как мы выжили и добились процветания.
Мы с моими братьями и сестрами выросли в городе Урльскиндер, к югу от земель скаму, но далеко к северу от Морроу. Урльскиндер лежал на южном берегу реки Гиберния, на территории, которую Халифская империя считала своей, но лишь изредка посылала туда сборщиков податей или великих визирей. Город стоял на бескрайней равнине, где некуда было укрыться от холодных, дующих с реки ветров.
Наш дом стоял на улочке, тянувшейся от самой Гибернии до рыночной площади и переходившей затем в торговый тракт на более крупный город Орша, в семнадцати милях к югу. Когда в доме появлялись деньги, отец пристраивал новые комнаты. За домом мы разбили очень большой сад, а перед ним — маленький с двумя вишнями.