Факты в этом деле, мой дорогой Симпкин, остаются неизменными: X исчез, не оставив следов того, как он совершил этот подвиг, и никаких указаний на то, где мог бы искать себе убежища. Самая основательная подсказка — что он оставил нам свой любимый «Город святых и безумцев». Но мы определенно не продвинулись вперед в нашем дознании. (Некоторые остряки среди многострадального кухонного персонала, который на прошлой неделе прибег к браконьерству в близлежащем зоопарке на предмет провизии, заметили, что X забрал все ручки кроме одной, и пришли к выводу, что он, наверное, «сам себя отсюда выписал». На данный момент эта теория не хуже любой другой.) Поэтому как будто нет особого смысла указывать, что все его письменные тексты посвящены той или иной форме трансформации, — довольно распространенная проблема среди тех, кто желает распроститься со своим умопомешательством. Как только смогу купить новую ленту для пишущей машинки, я, разумеется, представлю Комитету полный доклад. Но пока «Странное дело X» (как его можно обозначить) остается открытым.
P.S. Я написал, что блокнот, который я оставил у себя, пуст, и страницы в нем действительно чистые, но на внутренней стороне задней обложки я нашел нацарапанные слова: «Замилон», «конвергенция» и «зеленые огни на башнях». Интересно, может, подсказка в них? Но в этом контексте слова ничего для меня не значат.
P.S.S. Когда представится такая возможность, верните, пожалуйста, имущество X — для моей экспозиции.
Писатель, который никак не может написать свой шедевр… Слишком стар или просто не хватает мотивировки? Прочесть сперва «Портрет художника в старости» X.
Писатель в тюрьме. В тюрьме своего собственного сюжета. Как ему освободиться?
Попросить у санитара более яркий ночник, не говоря уже об еще одной ленте для пишущей машинки.
Тонзура вел два дневника, один — для себя, другой — чтобы его нашли. Чем был так важен первый, чтобы подделывать второй?
Всегда сразу, как встанешь, делать зарядку!
Без труда мог бы, пока сижу тут, написать биографию Восса Бендера.
Начать с детства.
Изобразить его так: в Труффидианском соборе, окружен людьми, но совершенно одинок, сидит на почетном месте во главе алтаря, левая нога заложена на правую, рука и кулак попирают голову; буйная грива черных, спускающихся на плечи волос, оливковая кожа, темные тени под глазами подчеркивают тьму зрачков. Эти глаза видели многое, хотя, казалось бы, откуда? Пухлые губы, тень улыбки на этих губах, а вокруг паства продолжает вздыхать от скуки.
Его правая нога постукивает. Но это постукивание — не признак скуки. Двенадцати лет от роду, а он уже сочиняет в уме оперу. Рядом с ним — усохший седовласый дед, безучастная, печальноглазая мать, отец, для которого все на свете лишь повод для безразличия. А служба все тянется, и каждый родственник подходит сказать что-нибудь, подчеркнуть, что мальчик должен использовать «свои способности во имя добра». Он смотрит на них из-за полога черных волос, будто все они созданы из клочков бумаги. И все это время его нога постукивает. Принимая благословение родителей, мягко возложивших ему на голову длани, он стоит заложив руки за спину, его пальцы сцеплены, будто его заковали в кандалы… а нога все постукивает в такт великому наплыву симфоний у него в голове…
Он навсегда останется таким: наполовину в реальном мире, наполовину в следующем. (Как тогда в старости он перешел от такого идеализма к деспотизму?)
Не забыть, что директору нужно письмо к вышестоящим с просьбой о финансировании.
Что бы я ни написал, в будущем серошапки скорее всего захватят город. Как он может измениться в результате этих событий? Каковы будут опасность и риск создания художественных текстов в подобной обстановке? Наказание в виде обычного заключения или чего-то много худшего? Стоит ли тогда рисковать? Да и вообще подходящее ли это будет место действия?
Попросить новых книг, даже если теоретически все их написал ты сам.
Зашифрованное послание из будущего; в самом шифре таится еще одно сообщение?
Есть ли что-то еще в истории Мартина Лейка? Что с ним случилось под конец жизни?
Насыщенная кислородом кровь кальмара — синяя, а не красная.
«Его сон поднимется на поверхность как пузырьки воздуха, затем они лопнут, и он наконец вспомнит то единственное, что надеялся забыть». Плохой материал для средненького кинофильма?
