X: Полгода все было нормально. Вторая книга вышла и имела еще больший успех, чем первая. Я был на седьмом небе… Я почти забыл про шесть секунд в Таллахасси… Мы с женой поехали отдохнуть в Новый Орлеан, отчасти чтобы навестить нашего друга писателя Натана Роджерса, отчасти чтобы участвовать в конвенте писателей. Приезжая в любой чужой город, мы обычно стараемся посетить как можно больше книжных магазинов: мне хочется приобрести массу старых, давно не издававшихся книг, а Ханне, разумеется, нравится узнавать, сколько из новых книжных продают ее журнал, а если не продают, уговорить их его брать. Так вот, мы с Ханной были в одном букинистическом магазинчике во Французском квартале — там истинный лабиринт. Самый настоящий лабиринт из улочек, а в этом — половина удовольствия. Добравшись до книжного, мне не терпелось что-нибудь купить — в награду себе за труды. Но я не мог найти ничего подходящего, и это меня просто убивало, потому что иногда на меня накатывает неудержимое желание покупать книги. Наверное, своего рода защитный рефлекс. И когда я рылся в тележке с книгами, которые уценил владелец (боязливый старичок без бровей), то нашел книжку в мягкой обложке Фредерика Прокоша «Семеро беглецов», поэтому купил ее.
Д: И в ней приводилось описание Амбры?
X: Нет, но бумага, в которую старик ее завернул, оказалась выцветшей газетой в разворот с выходными данными «Хоэгботтон и Сыновья», экспортеров/импортеров из моей новеллы.
Д: Они также издают еще и путеводители?
X: Да. У вас хорошая память… На газету мы обратили внимание, лишь когда вернулись в отель. Это Ханна ее заметила.
Д: Ханна ее заметила?
X: Ну да. Она решила, что я над ней подшутил, что я подделал ради нее газету. Признаю, в прошлом я такое вытворял, но не в тот раз.
Д: Вы, наверное, были вне себя от радости, что она ее нашла.
X: Более чем. Это означало, что у меня есть физическое доказательство и независимый свидетель. Это означало, что я не сумасшедший.
Д: Увы, отыскать тот букинистический магазин вам так больше не удалось.
X: Чтобы быть точным, это он нас так и не нашел.
Д: Но Ханна вам поверила.
X: По крайней мере поняла, что случилось нечто странное.
Д: Однако той газеты у вас больше нет.
X: Она сгорела вместе с домом.
Д: Да, многое можно списать на пожар, который так удобно уничтожил все прочие доказательства. Каковы были эти прочие доказательства?
X: Бессмысленно это обсуждать, их больше не существует.
Д: И все равно расскажите о них вкратце, ради меня.
X: Ладно. Например, некоторое время спустя мы побывали в Британском музее в Лондоне. В самом дальнем, забытом закутке Египетских залов там был древний, очень маленький, почти миниатюрный алтарь в стеклянный витрине. Она стояла за саркофагом. Таблички на ней никакой не было, но алтарь выглядел определенно не как египетский. На нем был вырезан орнамент из грибов. Там я увидел символ, о котором писал в одном рассказе. Короче говоря, я решил, что это культовый предмет грибожителей. Помните грибожителей из «Города святых и безумцев»?
Д: Они мне знакомы.
X: Там были два крохотных красных флажка, воткнутых в предмет, который в обычных обстоятельствах можно было бы счесть курильницей. Курильница была инкрустирована драгоценными камнями, из которых складывалась сцена, изображавшая то, что могло быть только кровавым жертвоприношением грибожителей. Я сделал несколько фотографий. Я спросил у смотрителя, что это. Он не знал. А когда мы вернулись на следующий день, витрина исчезла. И смотрителя мы тоже не смогли найти. Это довольно типичный пример.
Д: Вам хотелось верить в Амбру.
X: Возможно. В то время.
Д: Давайте вернемся к газете. Как, по-вашему, она была реальна?
X: Да.
Д: О чем там говорилось?
X: Предположительно, ее выпустил Хоэгботтон; в передовице от имени группы, называвшей себя «зелеными», «красных» обвиняли в том, что они каким-то образом стали причиной смерти композитора Восса Бендера.
Д: Вы уже писали в вашей книге про Восса Бендера, верно?
X: Да, но я никогда не слышал про зеленых и красных. Вот тут мне повезло. За некоторое время до того мне пришлось отложить «Трансформацию Мартина Лейка», потому что я застрял, а газета меня выручила. Красные и зеленые стали существенной частью сюжета.
Д: И ничего в газете не показалось вам знакомым?
X: Не совсем понимаю, о чем вы. Что вы имеете в виду, говоря «знакомым»?
Д: Ничто, скажем, какой-нибудь внутренний голос не подсказал вам, что вы это уже видели раньше?
X: Вы думаете, я напечатал газету, а затем блокировал у себя память об этом? Что я каким-то образом подбросил ее в книжный магазин?
Д: Нет. Я просто хотел сказать, что иногда одна часть мозга посылает сигнал другой: какое-нибудь предостережение, знак или символ. Иногда налицо… разделение функций.
X: Даже не знаю, как реагировать на ваше предположение.
Со вздохом я встал и, пройдя в дальний конец комнаты, внимательно посмотрел на писателя. Он сидел, закрыв лицо руками. С каждым вздохом его голова медленно поднималась и опускалась. Он плачет?
