X: И когда чернила заполнили его совсем, из его тела стала сочиться чернота, пока его не скрыло существо, выглядевшее в точности как манта. У этого существа были крохотные красные глазки, и оно парило в воздухе. Я ужасно испугался. Существо показалось мне отвратительным. Ведь это и была Амбра, которая вернулась за мной. В черноте плавали вспышки света, через которые мне видны были картины города, Амбры, татуированные на коже существа, и эти картины двигались. Я спрятался под одеялом, а когда снова выглянул, было уже утро и существо исчезло.
Д: Вы рассказали жене?
X: Нет! Наверное, следовало бы, но я этого не сделал. У меня было такое чувство, будто я схожу с ума. Я не мог спать. Я почти перестал есть.
Д: Тогда вы так похудели?
X: Да.
Д: Чем именно, на ваш взгляд, было это существо? Уж конечно не «Амброй», как вы выражаетесь?
X: Я решил, что принес его с собой из Амбры, что оно физическое проявление моего психоза.
Д: Вы сочли, что оно часть вас. Знаю, оно страшно вас напугало, но вам никогда, хотя бы на мгновение, не приходило в голову, что оно может желать вам добра?
X: Нет!
Д: Понимаю. По моему опыту, а он у меня весьма значительный, некоторые люди научаются справляться со своим безумием, так что даже если их окружают всевозможные кошмарные галлюцинации, они на них не реагируют. Они живут в мире, где не могут полагаться на свои чувства, но тем не менее по ним этого не скажешь.
X: Я не из таких. Оно напугало и потрясло меня до глубины души.
Д: И все же такие люди считают свои галлюцинации благословением, поскольку они предупреждают об искажении реальности. Насколько хуже было бы соскользнуть — просто соскользнуть, будто со стула, будто моргнуть — в безумие без малейшего достоверного знака, что это с вами произошло. Поэтому ваше видение я назвал бы помощником, а не разрушителем.
X: Можете называть его, как вам угодно. Мне не пришло в голову чем-то его называть.
Д: Что вы сделали, чтобы восстановить душевное равновесие после этого инцидента?
X: Я снова начал писать. Проводил по восемь — десять часов в кабинете за столом. Теперь мне казалось, мое единственное спасение в том, чтобы писать… и я писал детские рассказы. «Сара и Страна вздохов» стал первым, и он мне удался. И моему литагенту понравился. Продавался он хорошо. Со временем даже завоевал почетную номинацию на «Колдекот». Поэтому я написал еще несколько, вот только в какой-то момент — я все еще не могу вспомнить, когда именно, — манта появилась снова.
Д: Какова была ваша реакция?
X: Страх. Чистый и неподдельный страх.
Д: Расскажите, что случилось.
X: Я не стану это обсуждать. Я написал про это. Фрагмент рассказа. Если хотите, можете прочесть.
Открыв ящик стола, X протянул мне тонкую стопку листов. Я взял ее с едва скрытой неохотой.
— Литература лжет.
X фыркнул:
— И люди тоже.
— Я прочту его с некоторыми оговорами.
— Как пожелаете. И извините, я на минутку отлучусь… — Он пошаркал в ванную, оставив мне рукопись, на титульном листе которой стояло «Странный случай X».
Я начал читать.
