Из дверей Рудольфинума на противоположной стороне улицы лился поток слушателей, которые прослушали концерт классической музыки. На Карловом мосту толкались туристы, влюбленные парочки и озверевшие местные жители, пытающиеся добраться домой. Ночная Прага сверкала и мигала огнями, манила и пряталась. Сара брела по булыжным мостовым, усилием воли не давая себе очаровываться. У ворот Града, показывая охраннику свой пропуск, она заметила над собой ухмылку Красавчика-с-Мечом.
Да иди ты в пень, мысленно сказала она ему.
Из дворца доносился смех, разговоры, звон стеклянной посуды с кухни.
Вот где мое место, думала Сара. Среди слуг.
Мать всегда предупреждала ее, что не стоит связываться с богатыми. «Они используют тебя», – так она говорила.
Сара спустилась по ступенькам к подвальной комнатушке, швырнула рюкзак на кровать и бросилась на покрывало. В бок тут же воткнулась пружина. Но сейчас Сара даже не могла разозлиться по-настоящему.
Наступил подходящий момент, чтобы выяснить, как следует умирать доброму христианину, пронеслось у нее в голове. Однако «Ars moriendi» лежала на столе, а Саре вообще не хотелось двигаться.
Расстегнув «молнию» рюкзака, она начала шарить внутри, ища фотографию, однако ее пальцы наткнулись на нечто другое.
Маленькая бронзовая коробочка для пилюль в форме носа.
«Что, по-вашему, можно найти в коробочке для пилюль?» – спросил ее карлик.
Тайны… Сару тошнило от них. К черту тайны.
Сара открыла коробочку, вынула из нее кусочек… чего-то, мгновение подержала на ладони. Затем кинула это в рот и проглотила.
– Тоже мне приключение, – разочарованно промямлила Сара и взглянула на часы: прошло пятнадцать минут с тех пор, как она проглотила похожую на обрезок ногтя пилюлю, а все ее ощущения до сих пор сводились к чудовищной скуке. – Как и с любыми наркотиками: я просто отключаюсь.
Так случалось всякий раз, когда она пыталась поэкспериментировать со своим сознанием. В конце концов Сара решила, что наркотики на нее вообще не действуют. Даже у стоматолога ей приходилось стискивать кулаки и говорить врачу, чтобы он сверлил без анестезии, поскольку, что бы Саре ни кололи, у нее начинало шуметь в голове, да и только.
Зато у нее был ее нос, обоняния ей вполне достаточно. И слух тоже не помешает…
Сара на мгновение прикрыла глаза – и внезапно резко села. Ее буквально затопила паника. Голова мелко дрожала, словно в мозгу началось землетрясение, а затем все ее чувства начали странным образом трансформироваться: зрение стало размытым, а звуки казались и далекими, и громыхающими прямо над ухом. Покрывало казалось Саре грубым и неприятным на ощупь. Но хуже всего был обрушившийся шквал омерзительного зловония, от которого ее выворачивало наизнанку.
Сара с трудом встала, и темная комнатушка моментально наполнилась звуками, светом и целой толпой людей. Очертания их тел, сперва размытые, постепенно уплотнились и вскоре обрели четкость. Сара забилась в угол, боясь, что ее раздавят. Как столько народа сумело протиснуться в крошечное помещение? Она тяжело дышала, напуганная нарастающим хаосом.
