– Без роду без племени, говоришь?.. Да нет, и род есть, и племя, я же не только служил здесь, с восьмого класса в Покровске, отца перевели… И про Алика слышал, в одной школе учились.
– Так с этого и надо было начинать.
– Алик после школы в Москве жил, учился, работал, я даже не знал, что он вернулся.
– А вернулся! Может, из Москвы рулит?.. Попробуй поговорить с ним по старой памяти…
– Какая старая память? Не пересекались мы особо. Да и о чем говорить? Мне факты нужны: когда Ермолаев привлекался, за что, чем он владеет, что легальное, что нет, какие учреждения уже закрыты или ничего не закрывалось… Мне нужно полное на него досье, и я даже знаю, где его взять! – Груздев пристально посмотрел на Малахова.
– И я знаю, кто это досье тебе подаст, – с кислой иронией усмехнулся Артем.
Он был на восемь добрых лет младше Щеколдина, но почувствовал себя в его шкуре. Даже хуже. Щеколдин хотя бы не опускался по службе, просто не дорос до высокой должности. Артем же возглавлял отдел МВД, причем в двух городах. А теперь он всего лишь заместитель начальника, и над ним стоит его же бывший подчиненный. Всех Груздев обскакал, но разве его можно за это винить? Тем более что Артему нужна не столько должность, сколько служба. И какое-нибудь «валидольное» дело. Возможно, неудавшееся похищение Киры Кудряшовой всего лишь ниточка, потянешь за которую и распутаешь махровый клубок. Лишь бы этот клубок катком не прошел по нему. Впрочем, Артему не привыкать бросаться под танк…
…Папа на работе, где ж ему еще быть, зато «мама» всегда дома. Мамочка у Алика ну просто бомба, волосы туго стянуты в сексуальный хвост на затылке, короткое спортивное платье облегает красивое тело. Так плотно облегает, что зубы сводит. Подойти бы сзади, схватить ее за попу двумя руками, крепко прижаться…
Лена стояла у плиты, помешивая дымящееся варево в кастрюльке, судя по запаху, там картошка. Одной рукой помешивала, другой подставляла чашечку под краник кофемашины. Чашечка уже полная, осталось забрать. Алик подошел внезапно, одной рукой взял чашку, другой обнял девушку за талию. Тридцать лет ей, не совсем уже и молодая, замужем, но девушка. Потому что еще не определилась в жизни. Потому что Алик всего лишь терпит ее возле своего отца. Над ее жизнью все еще довлеет знак перемен.
– И себе сделай!
Лена отскочила от него как ужаленная.
– Алик!
– Я тридцать пять лет уже Алик! – засмеялся он, наслаждаясь ее замешательством.
Это же он «снял» ее в ночном клубе, жарил-парил ее, пока не бросил. Ей бы смириться с превратностями мужского характера, а она к отцу – на непутевого сына жаловаться. Пустила слезу, свернулась калачиком у него на груди, а оттуда – прямо в постель. В сущности, отец подобрал брошенное, но у Алика вдруг взыграли угасшие чувства, он захотел вернуть эту змею, пригревшуюся на чужой груди. Но Лена послала его к черту и вышла замуж за отца. Он думал, вредничает дура, а она возьми да расскажи отцу, после чего такое началось, вспомнить страшно. И страшно, и весело. Отец визжал как недорезанный поросенок и пообещал оставить Алика без наследства. А какое у него наследство? Двадцать два года городом рулит, а ничего толком не заработал. Ну, дом хороший, отделка, обстановка – все на уровне, но так это все, больше похвастать нечем, ни Maybach, ни виллы в Испании. Впрочем, Алик мог чего-то не знать. Возможно, отец лишь притворяется бессребреником. Если да, то притворяется он очень хорошо, у Алика свои люди в мэрии, так никто ничего не знает о его тайных махинациях. Но так на то они и тайные…
– Как ты в дом попал?
– Не важно, как важно зачем.
Он снова приблизился к Лене, но она отступила, спиной уперлась в барную стойку. Но так это все, дальше ходу нет. Она это понимает, поэтому взгляд туманится в предвкушении удовольствия.
– Не говори ничего! – мотнула она головой. И в глазах у нее сладкая патока, и голос тягучий как горчичный мед.
– Предлагаешь перейти на язык тела?
– Предлагаю тебе убраться, пока я не закричала!
– А зачем кричать? Я же тебя не трогаю! – засмеялся он. – Сама себя боишься!.. Боишься себе признаться, что хочешь меня! – Алик вплотную подошел к ней, двумя руками обнял за талию, прижав ладони к спине.
– Не хочу! – Лена дернулась, пытаясь его оттолкнуть, но в ответ он еще крепче прижал ее к себе.
– Хочешь! Я же вижу!
– Шел бы ты к своим проституткам!
– Так ты и есть проститутка. Только пока не моя!
Лена возмущенно оттолкнула его с такой силой, что Алик отлетел от нее, сбив рукой стоящую на столе чашку с кофе. Горячие капли брызнули на пальцы, но это лишь еще больше раззадорило его.
– Я не проститутка!
– Сначала со мной, потом с отцом… Отец готов был платить тебе до конца своих дней, и ты взяла за это плату! Только не говори, что это не так!
– Это не так!
– Отец платит тебе этим домом, я буду платить деньгами! На карманные расходы! Я же знаю, отец тебя не очень-то балует!
– Я не продаюсь!
– А-а, знакомая присказка! Еще немного, и ты начнешь торговаться!.. Предлагаю начать с двадцатки!
Алик достал из кармана бумажник, хотел вынуть четыре оранжевые купюры, но в руках оказалось пять.
