В 1603 году, после смерти Елизаветы I, король Шотландии Яков VI был наречен королем Англии Яковом I, а вслед за объединением тронов в 1707 году последовало объединение парламентов двух стран.
Однако, как не преминут подчеркнуть в Эдинбурге, Шотландию никто не завоевывал. Она сохранила свою церковь, судебную систему, монетный двор. Британское искусство компромисса проявилось и в том, что в Шотландии и Уэльсе наряду с обычными фунтами и пенсами ходят свои местные банкноты и монеты, а на почте можно купить свои местные марки. Но тешить национальные чувства подобными уступками, судя по всему, становится все труднее.
В штаб-квартире Шотландской национальной партии (ШНП) в Эдинбурге стены увешаны плакатами с цветком чертополоха.
Как роза у англичан, чертополох считается у шотландцев национальной эмблемой.
- Подъем шотландского национализма, - рассказывают руководители ШНП, порожден рядом причин, и прежде всего упадком британского империализма. Одно дело быть пасынком империи, которая правила четвертью мира, и другое дело быть пасынком "больного человека Европы". Пришла пора вспомнить, что Акт об унии 1707 года имел для Шотландии определенную цель: получить доступ к заморским владениям Англии. Но не стало империи, и мы вновь почувствовали себя прежде всего не британцами, а шотландцами. Тем более что чертополоху достается теперь куда меньше ухода, чем розе...
По площади Шотландия составляет три пятых Англии. Ее население (5,2 миллиона человек) сосредоточено главным образом в Глазго и долине реки Клайд. Именно здесь, как и в прилегающих районах Северной Англии, у месторождений антрацита, железной руды и морских заливов, удобных для строительства верфей, набирала силы промышленная революция. Но именно эти традиционные отрасли британской индустрии - угольная промышленность, черная металлургия, судостроение - переживают в послевоенные годы наибольший упадок из-за нежелания предпринимателей вкладывать деньги в их модернизацию. Поток капиталов изменил направление. Развитие новых перспективных отраслей явно тяготеет к центру и к юго-востоку Англии, к Бирмингему и Лондону.
Шотландии же выпала участь периферии, которая особенно болезненно ощущает ныне свою чрезмерную зависимость от шахт, домен и верфей. Именно здесь, в долине Клайда, находится 115 из 120 официально зарегистрированных в Великобритании "зон упадка". По критическому состоянию жилого фонда, или, проще говоря, по количеству трущоб, Глазго не имеет себе равных среди городов Западной Европы.
Средний доход на семью в Шотландии почти на одну треть ниже, чем в Юго-Восточной Англии. Жизненный уровень миллиона человек, то есть каждого пятого жителя, вплотную соприкасается с официальным рубежом бедности.
Процент безработных в Шотландии значительно выше, чем в Англии.
Все эти социально-экономические трудности Шотландии, помноженные на общие для Британии последствия распада колониальной империи, давно уже подогревали националистические чувства, рождали толки о том, что лондонские власти слишком далеки от шотландских проблем и решение их способны найти лишь сами шотландцы.
Но когда разговоры о какой бы то ни было самостоятельности доходили до коридоров власти в Лондоне, там лишь скептически кривили губы:
- Но чем же думают прожить без нас эти шотландцы? Экспортом виски?
И вот 70-е годы вдруг влили в шотландский национализм совершенно новую струю.
Началось освоение нефтяных богатств Северного моря. Причем большинство месторождений оказалось именно у берегов Шотландии.
- Прежде англичане твердили нам, что для независимости мы слишком бедны. Теперь же оказалось, что мы для этого слишком богаты, - иронизируют шотландские националисты.
Играя на ущемленном чувстве национальной гордости, ШНП выдает себя за выразителя интересов всех шотландцев.
Националисты убеждают избирателей: проголосуйте за нас, а уж потом, когда Шотландия добьется самостоятельности, каждый сможет успешнее отстаивать свои политические взгляды. Националисты провозглашают своей целью создание массовой политической организации по образцу социал-демократических партий скандинавских стран.
Вообще говоря, скандинавский и особенно норвежский пример - излюбленный конек в пропаганде националистов.
Во-первых, твердят они, Норвегия - страна таких же масштабов, что и Шотландия, даже с меньшим населением.
Во-вторых, Норвегия обрела независимость сравнительно недавно - в 1905 году, отделившись от Швеции мирным путем при сохранении тесных экономических связей с нею.
В-третьих, позиция ШНП по многим проблемам, будь то нефть или рыболовство, больше совпадает с политикой Осло, чем Лондона.
Выступая за независимость Шотландии, националисты имеют в виду создание конфедерации британских государств, наподобие Северного союза, объединяющего Скандинавские страны, или Бенилюкса.
Шотландцы остались бы тогда британцами, как норвежцы остаются скандинавами...
