– По крайней мере, не нарвались на «колею», – задумчиво произнес Перф.
– А мне почти хочется на них взглянуть, – на Молчальников, то есть, – признался Денборд. – Просто чтобы знать, какие они – чего от них ждать, чего бояться…
Действительно, как справедливо заметил Нико, их скафандры по большей части молчали. Лишь один раз доспехи предупредили Перфа не пинать зеленые, светящиеся пузыри.
Тиадба присмотрелась к противоположному гребню долины, отдаленному мили на две-три. Воздух почему-то постепенно становился все более прозрачным – она и раньше подметила, что свет мог порой неожиданно усилиться, приобрести более когерентный характер, позволяя бросить взгляд на далекое расстояние.
Одна из извращенных особенностей похода заключалась в том, что чем ниже они спускались, тем дальше видели. Свет в этой части Хаоса как будто обтекал предметы и препятствия поверху, затем изгибался вниз, встречая пилигримов – один из самых ошеломляющих эффектов после пересечения зоны лжи. Со дна этой долины можно было обозреть Хаос на многие сотни, а то и тысячи миль вперед. Если, конечно, расстояния здесь имели какой-то смысл.
Нико подошел поближе, хотя в этом не было нужды: они могли свободно слышать друг друга.
– Что будем делать?
– Слезем вниз и пойдем на ту сторону, – сказала она.
– Может, немножко разведаем космические лодки? – спросил Перф. – Очень хочется узнать, что там внутри.
Вернулся Махт: он перед этим уходил куда-то влево.
– Похоже, они очень древние. Их там тысячи штук.
– Ладно, – решилась Тиадба. – Если доспехи не против, мы осмотрим находку.
Члены группы распределились дугой, чтобы гермошлемы охватили более широкий угол. Пейзаж приобрел чуть ли не кристальную прозрачность: через долину с поваленными «ступеньками», за дальним гребнем, виднелись силуэты каких-то зданий, своими размерами по меньшей мере не уступавших бионам – их окоченелые контуры светились зеленоватым огнем, словно догорающий пожар.
Ее спутники хором втянули воздух сквозь зубы.
– Что это? – подал голос Кхрен.
– Это ведь Некрополь, да? – спросил Денборд, вечно стремящийся дать название всему подряд. – Но я что-то не вижу гуляющих мертвецов.
– Мы слишком далеко, – мрачно сказал Кхрен.
Тут заговорили доспехи: «Это скопище древних городов, собранных из многочисленных отрезков истории и регионов. Там не следует появляться».
Денборд и Махт переглянулись и уставились на Тиадбу. Остальные просто глядели на ту сторону долины, на месиво руин, лежавших незнамо с каких времен.
До какой степени человечество скомкали, оттиснули, сколько причинено разрушений… Как мало осталось в сравнении с безграничностью прошлого – как мало осталось терять…
– Опасно ли пересекать долину? – спросила Тиадба. На сей раз ее скафандр не ответил, и она заключила: – Поди тут разбери… Наверное, можно.
Денборд присовокупил, эхом подхватив раздражение девушки:
– Наши доспехи плохо воспитаны.
С этими словами путепроходцы начали спуск.
Чем ближе они подходили к дну долины, тем туманнее становились силуэты космических кораблей и прочей инфраструктуры. Наконец в поле зрения не осталось ничего, кроме танцующей головоломки серо-бурых теней, прорезанных тусклой аркой зеленого света. Руины становились все выше и выше. Очень тянуло задержаться – рассмотреть умопомрачительные башни, купола, громадные овальные скорлупы шириной с добрый десяток миль, взрезанные тут и там, выставляющие напоказ бессчетные внутренние уровни, вогнутые каркасы, заполненные, надо полагать, жилыми кварталами и урбаниями – по большей части обвалившимися и усеянными неприятными, беспорядочными наростами.
– Неряхи какие, не следят за порядком в доме, – сказал Денборд.
– Останавливаться нельзя, – предупредили скафандры. – Продолжайте движение.
– Что-то не так? – встревожилась Тиадба.
– Неизвестные нарушения во внешней среде. Преследователи.
– Кто?
– Прогнозируется появление личного эха.
Тиадба попыталась сообразить, что бы это могло значить. Упоминал ли о таких вещах Патун?
– Мы преследуем самих себя?!
– Неизвестно.
РАЗБИТАЯ БАШНЯ
Джебрасси оторвал глаза от книги, поднялся из-за уютного золотистого стола и увидел, что Великие Врата раскрываются.
Он так и не понял до сих пор, как различать: где обучающая иллюзия, а где реальный предмет. Джебрасси уже не испытывал страха, позабыл, что такое голод, скорбь или тщетное ожидание. Полный комфорт – как в мыслях, так и в теле. Все кругом было приглаженным, доброжелательным, мелкие загадки и великие открытия в равной мере стимулировали его любознательность, одаряли чувством свершения.
Он был счастлив.
