Огромная стеклянная стена открывала вид на набережную. Солнечные лучи искрились на поверхности воды. По мощеным дорожкам вдоль реки ходили горожане в яркой одежде – Лиза давно заметила, что почти никто не носил черное. C лоткову самой воды торговали сахарной ватой и воздушными шарами, чуть в стороне стояли тир, пункт аренды детских игрушечных машинок и кофейня в маленьком грузовике, разукрашенном под фургончик Скуби Ду. И над всем этим простерли свои ветви цветущие яблони. Лизе показалось, что она даже в здании чувствует их сладковатый запах. А может, это была фиалка, которую она так и держала в руке.
– Красиво, – сказала она и тут же отчитала себя за банальность, когда Илья повернулся к ней.
– Да, сейчас хорошо. Но мне особенно нравится здесь зимой, когда медленно падает снег, такое умиротворение – наблюдать за ним через это окно. Как будто в параллельную реальность смотришь.
– Опять ты как художник говоришь, – улыбнулась Лиза.
Они двинулись в основной зал, и тут Лиза снова ахнула.
– Это же моя мечта! Домик принцессы!
Она вырвала руку из ладони Ильи и побежала вперед. Стук ее шпилек разрезал блаженную тишину музея, смотритель – еще молодая женщина, но уже с платком на плечах – покачала головой, но Лизе было плевать.
Она остановилась у двухэтажного здания, которое разместилось прямо в центре огромного фойе музея. Его словно из сказки выдернули. Стены из черного твердого кружева на золотом фоне. Вблизи Лиза поняла, что это витиеватое железо, так изысканно выкованное. У постройки было четыре входа, завешенных красными бархатными шторами. А над главным – еще и красный козырек из плотной ткани.
– Блин, как здорово!
– Это каслинское чугунное литье. Я имею в виду каркас. Сделали сто лет назад в Касли – это небольшой город южнее Екатеринбурга.
– Правда? А я думала, это из Европы.
– Я слышал, что это возили в Европу на какую-то выставку, и все там были в восторге, удивлялись, что это сделали в сибирской глубинке, для них же вся Россия – это Сибирь.
– Еще бы не удивились. Это же настоящий дворец. Я бы в таком жила!
– Правда? – Илья посмеивался ее восторгу. – Тогда я знаю, что еще вам понравится, ваше высочество.
Он повел ее коридорами и лестницами, пока не вывел на галерею над чугунным дворцом. Они двинулись вдоль подсвеченных стоек. Лиза сначала испугалась, что ей быстро наскучит и она не сможет скрыть этого. Но при первом взгляде на витрины ее глаза загорелись не хуже экспонатов на полках.
– Это что, бриллианты? – ткнула она пальцем в стекло. А Илья умел произвести впечатление на девушку.
– Ты читай карточки, там указаны материалы, где-то бриллианты, где-то другие камни.
Лиза присмотрелась. Под яркими лампами сверкали ювелирные украшения восемнадцатого и девятнадцатого веков – она не поленилась прочитать подписи. На бархатных подушечках лежали перстни, увесистые колье и утонченные браслеты, а дальше – статуэтки, где вместо глаз у людей были сапфиры, а их одежда была покрыта настоящим золотом.
– Обалдеть можно, – воскликнула Лиза, с полчаса пробегав от одной стойки к другой. – Сколько же все это стоит?
– Нисколько.
– Почему? Здесь же написано: сапфиры, рубины, серебро, – она прочла ближайшую карточку под небольшой диадемой.
– Да, но музей никогда не продает экспонаты.
– Эх, ну и ладно. Я себе такое не знаю, когда куплю. Зато хоть посмотреть могу. Ой, подожди. Мы же сюда пришли на картину смотреть. Ну, ту, которая тебе нравилась!
– Что ж, пошли, – Илья немного сник, но указал путь.
После спуска по еще одной лестнице и прогулки по еще одному коридору они попали в новую галерею. Здесь Лизу мало что могло удивить – она никогда не понимала картины. Как и стихи. Ну, люди, ну, еда на блюде, ну, мишки в лесу. Так и сфотографировать можно. Илья замер перед одним из полотен. Там был пейзаж: луг, усыпанный ромашками, в центре – одеяло, на котором сидела молодая рыжеволосая женщина в белом платье. Она обернулась и через плечо смотрела на художника.
– Ну, вот, – Илья растерял обычное красноречие и просто повел рукой перед картиной.
– Красиво, – выдавила Лиза и снова дала себе мысленный пинок. Ничего умнее не придумала! Она попыталась исправиться и нагнулась к надписи под картиной. – Так, художник – Петр Лазарев. Это твой дедушка? У тебя тоже фамилия Лазарев? Красивая, кхм-кхм… Так, тысяча девятьсот пятьдесят шестой год. Называется «Первое свидание». Ага. И это по-настоящему было его первое свидание с кем-то? Или просто так назвал?