Он чиркнул спичкой и бросил ее, вспыхнувшую, на гору вещей, выросшую перед ним. И в устремившемся вверх громадном желто-оранжевом хлопке огня и жара он на миг увидел высвеченные в сумерках, словно дневным светом, темные фигуры тысяч новых паломников, приближающихся со всех сторон Большого луга, чтобы присоединиться к этому костру тщеславия последнего дня и бросить в огонь новые предметы роскоши.
Сумерки опускались на город, когда миссис Траск возвращалась на север по Риверсайд-драйв с сетчатой сумкой овощей, купленных к вечернему ужину. Обычно она отправлялась за покупками гораздо раньше, но сегодня закрутилась с мытьем и перестановкой третьесортного фарфорового сервиза и забыла про время. Проктор предложил ее подвезти, но она в последнее время предпочитала пешие прогулки – вечерний моцион шел ей на пользу, к тому же благодаря реконструкции района, проведенной в последние годы, она получала удовольствие, делая покупки в местном супермаркете «Хол Фудс». И вот, направляясь по круговой подъездной дорожке к входу для слуг в задней части дома, она с удивлением заметила в тени у главной двери темную фигуру.
Первым ее порывом было вызвать Проктора, но тут она увидела, что это всего лишь мальчик. Вид у него был беззащитный и грязный (миссис Траск выросла в лондонском Ист-Энде и в свое время повидала немало таких уличных мальчишек), и, когда она приблизилась, он вышел из тени.
– Прошу прощения, мадам, – сказал он, – но это и есть дом мистера… мм… Пендергаста?
Он даже говорил с акцентом, с каким говорят мальчишки в центре Лондона.
Миссис Траск остановилась перед ним как вкопанная:
– Зачем тебе нужно это знать, молодой человек?
– Затем, что мне заплатили, чтобы я передал ему вот это. – Он вытащил из заднего кармана конверт. – Но тут, похоже, никто не открывает.
Миссис Траск задумалась на минуту. Потом протянула руку:
– Хорошо, я позабочусь, чтобы это письмо попало к мистеру Пендергасту. Давай его мне и уходи.
Мальчишка передал ей письмо, развернулся, тряхнув вихрами, и поспешил прочь по подъездной дорожке.
Миссис Траск провожала его взглядом, пока его фигура не исчезла в городской суете. Покачав головой, она пошла к заднему кухонному входу. С таким работодателем, как у нее, никогда не знаешь, чего тебе ждать.
Она нашла Пендергаста в библиотеке, он сидел в кресле и смотрел на неяркий огонь в камине, а рядом на столике стояла нетронутая чашка зеленого чая.
– Мистер Пендергаст, – позвала миссис Траск, стоя в дверях.
Агент не ответил.
– Мистер Пендергаст, – повторила она чуть громче.
На этот раз он встрепенулся.
– Да, миссис Траск? – спросил он, поворачиваясь к ней.
– У дверей стоял мальчик. Он сказал, что никто не открывает дверь. Вы не слышали звонок?
– Нет.
– Он сказал, что ему заплатили, чтобы он доставил вам это письмо. – Она вошла в библиотеку, неся на серебряном подносе грязный, сложенный вдвое конверт. – Не могу понять, почему Проктор не ответил на звонок, – не сдержалась она, так как не вполне одобряла те вольности, которые Проктор иногда позволял себе по отношению к своему нанимателю.
Пендергаст посмотрел на письмо с непонятным для миссис Траск выражением:
– Я думаю, он не ответил на звонок, потому что тот не звонил. Мальчик вам солгал. Будьте добры, положите письмо на стол.
Она поставила поднос рядом с чайным набором:
– Что-нибудь еще?
– Пока нет, спасибо, миссис Траск.
Пендергаст дождался, когда она выйдет из библиотеки, когда ее шаги стихнут в коридоре, когда во всем доме воцарится тишина. Но и тогда он не шелохнулся и ничего не сделал – только разглядывал конверт, как мог бы разглядывать взрывное устройство. Он не знал, что в этом конверте, но предчувствие чего-то дурного было слишком сильным.
Наконец Пендергаст наклонился вперед, взял конверт за уголок и развернул его. На конверте стояло одно-единственное слово, напечатанное на пишущей машинке: АЛОИЗИЙ. Он долго смотрел на него, ощущая, как тревога усиливается. Потом он осторожно вскрыл конверт ножом с выкидным лезвием, который держал поблизости специально для вскрывания писем. Внутри конверта лежали сложенный вчетверо лист бумаги и маленькая флешка с USB-разъемом. Пендергаст вытряхнул лист на поднос и развернул его кончиком ножа.
Записка, напечатанная на пишущей машинке, была короткой.
