Город ведьм полностью

– Пожалуйста, отвезите меня обратно. Мне страшно.

Вера закатила глаза. И отчего современные мужики такие хлюпики? Что Кудымов, что Вениамин, что этот Максимчик? Даже ловить маньяков – и это перепоручают женщине!

– Ну сиди, – сказала она мрачно, захлопывая дверь, – только я в лес сейчас двину, а маньяк, не исключено, нас видел и вернется. И обнаружит тебя в салоне. Одного!

Дверь тотчас распахнулась, Максим с отверткой в руках оказался около нее.

– Я с тобой, я с тобой!

И, осмотрев дерево, уверенно заявил:

– Да, это точно то место. Я пришел в сознание вон там, в чащобе.

С отверткой в руке он зашагал вперед. Вера заперла автомобиль и отправилась за ним. Дождь усиливался, постепенно смеркалось. Хоть по трассе то и дело проносились автомобили, причем в каких-то двадцати метрах от них, Вере вдруг сделалось жутко.

Она велела себе держать себя в руках и не терять голову. Пожелание, с учетом маньяка, специализирующегося на отрезанных конечностях жертв, более чем сомнительное.

– Да, вот именно здесь я и очнулся! – сказал молодой человек, тыкая в искривленную березу. – По мне еще муравьи ползали…

Вера осмотрела дерево – прошло около восьми месяцев, никаких улик, конечно же, не осталось. И Максимчик тоже молодец – вместо того, чтобы сохранить сковородку с кровью и волосами похитителя, то есть с великолепным набором ДНК преступника, он выбросил ее где-то здесь.

– И где ты ее бросил? – спросила Вера, и Максим почесал голову.

– Честно, не помню. Она была хорошая, бабушка в ней оладушки такие вкуснющие жарила… Но брать ее отсюда в таком виде я не хотел.

Вера вздохнула и принялась ногой разгребать усыпанную бурыми и черными листьями жухлую траву и пробивавшуюся сквозь нее молодую, зеленую. Наверное, она бы сама тоже тотчас избавилась от сковородки, но, опять же, почему мужики должны себя вечно вести по-бабски?

– Ой, мой старый мобильный! – раздался радостный вопль юноши, и Максим поднял с травы плоский облезший смартфон. – Точнее, новый. Мне его специально к началу учебы купили, но он в ту ночь исчез. Ой, не работает. Он весь мхом зарос.

– А ты все же попытайся позвонить, – сыронизировала Вера и забрала у молодого человека находку. Телефон был уликой, однако рассчитывать на то, что на нем остались отпечатки пальцев или следы ДНК, было глупо, телефон пролежал восемь месяцев, в том числе все зимние, под открытым небом.

– Может, он все же работает? – спросил с надеждой Максим.

– Наши спецы посмотрят, может, твоя подружка сделала перед тем, как… как ее увезли, кое-какие фото. А потом бросила его в траву.

Максим с перекошенным лицом попытался выхватить у Веры телефон.

– Там мои фотографии имеются. Интимного характера. Я не хочу, чтобы их кто-то видел, – заверещал он.

Вера оттолкнула молодого человека и безапелляционно заявила:

– Не увидят. Твои фото, Максимик, причем интимного характера, никому, кроме Нади, не нужды. Впрочем, зачем ей фото, если у нее есть оригинал. И радуйся, что мы твой смартфон нашли, а не полиция, они бы точно всем свои убойным отделом гоготали над твоими голыми фотками.

Максим покраснел и, все еще пытаясь перехватить телефон, заявил:

– Это вторжение в мою личную жизнь!

– И ты говоришь это мне, которая с тобой три часа по лесу ездит? – взвилась Вера, топнула ногой – и услышала металлический звон. Нагнувшись, она увидела массивную чугунную сковороду.

– Это точно она! – заявил радостно Максим, выхватив-таки у Веры мобильный с разоблачительными – или разоблаченными – фотографиями. – Бабушкина!

Он поднял ее, а Вера, снова отобрав находку, отрезала:

– Ты же сам ее выбросил, чего сейчас-то так к груди прижимаешь, как будто это брильянт «Кохинор»? Вряд ли хочешь, чтобы бабушка тебе готовила на ней оладушки.

Максим тяжело вздохнул и ответил:

– Бабуля под Новый год умерла. Сердечный приступ во сне.

Он снова был готов расплакаться, а Вера, кляня про себя современных нюнь, стала внимательно осматривать сковородку. Конечно, та, как и смартфон, пролежала восемь месяцев под открытым небом, перезимовала в лесу и подверглась воздействию окружающей среды, но одно дело – пластиковая зарубежная побрякушка, а другое – чугунная отечественная утварь.

Сковородка была в отличном состоянии, только вот сполоснуть – и хоть опять блины жарь. Следов крови, конечно же, на ней никаких не осталось. Зато Вера заметила прилипший к днищу кусочек глины, а под ним – корешок?

Нет, черный волосок!

Чувствуя себя на грани обморока, Вера осторожно подхватила комочек глины вместе с волоском салфеткой, которую дрожащими руками извлекла из сумочки, и опустила в специально для подобных целей прихваченный небольшой пластиковый пакет с застежкой.

– Это улика, – сказала она просто и положила пакет с комком глины в карман пальто. – Причем, кажется, на данный момент единственная. Хотя на квартире Петрова или если не там, то в его тайном логове наверняка обнаружат массу других, гораздо более красноречивых. Едем обратно!