— Хорошо у нас, — мечтательно произнесла Ипполита. — В нас с детства воспитывают чувство гордости за то, что мы не такие, как другие женщины. Мы знаем себе цену и ни в чем не уступим мужчине, а во многом их даже и превосходим.
Я так много слыхала об амазонках, — сказала я с нескрываемым любопытством, — но никогда не верила, что вы существуете.
— Еще чего, — усмехнулась Ипполита, — наш род ведет начало от Ареса и Гармонии, слыхала о таких богах?
— Да, — кивнула я в ответ, — я в детстве зачитывалась мифами Древней Греции. Арес — это бог войны, а Гармония — ну, гармония и все…
— Что? — удивилась Ипполита. — Ведь ты умная девушка, Марина, а такие глупости говоришь… Ну какие это мифы? Это наша жизнь, самая что ни на есть настоящая, и совсем не древняя…
— Ты рассказывала о Тесее, — напомнила я.
— Ах да, Тесей… Все произошло из-за этой несносной девчонки — Меланиппы, моей младшей сестры. Ее имя переводится, как «черная кобыла», и она, действительно, имела черную, как смоль, гриву волос.
В то время ей было всего двенадцать лет, а мне — восемнадцать, и я уже стала царицей амазонок. Как символ власти — я носила пояс царицы, украшенный рубинами и изумрудами. О боги, какое это было время! Амазонки не воевали, рожденных мальчиков отдавали в семьи отцов, а девочек воспитывали сами. С меня ваяли Фидий и Поликлет, и скажу тебе, Марина, без ложной скромности, со мной мало кто мог сравниться в красоте и стати.
— Да ты и сейчас великолепна, — ничуть не кривя душой, похвалила я Ипполиту.
— Ах, оставь, — махнула она рукой, — этот Тесей мне всю душу вымотал.
— И где же он тебе встретился?
— Я же говорю, что все началось с Меланиппы, будь она неладна. Эта девчонка завидовала мне с того момента, как появилась на свет. Сколько ни упрашивала ее Антиопа, наша мать, образумиться, ничего не помогало. А однажды я застала ее примеряющей мой пояс. Ну и получила она от меня по первое число! Никому, кроме царицы, не разрешено примерять пояс власти.
«Странно, — подумала я про себя. — Ну не убудет же от нее, если ее сестра немного покривляется перед зеркалом…» Но вспомнив, как я сама гоняла свою Стелку, когда та примеряла мои сережки, вполне поняла чувства Ипполиты.
— Однажды к нам забрел Геракл. Никогда не понимала, что находят в этом неотесаном мужлане? Вечно шляется по белому свету, совершает «подвиги», о которых никто не просит, дерется с кентаврами… И тут Меланиппа попалась ему на глаза в моем поясе. Он ее и заграбастал вместе с поясом.
Когда я узнала об этом, у меня потемнело в глазах. Знаешь, Марина, мы, амазонки, очень гордые. Мы сами выбираем себе мужчину, а если которая из нас захочет остаться девой — никто ее не неволит. Но кто поручится, что с Меланиппой этот детина не сотворит плохого?! Ей хоть и двенадцать лет было, а груди уже налились. Пришлось срочно созывать амазонок и скакать вызволять сестру и пояс.
Меланиппу мы отбили. Но оказалось, что в битве меня заприметил Тесей, и я ему сразу понравилась. Не буду кривить душой, Марина, он мне тоже в душу запал.
— А пояс? Ты вернула его обратно?
— Нет, — вздохнула Ипполита, — он так и пропал. Говорят, Геракл продал его царю Эрисфею, а тому, если что в руки попадется, то назад и не жди.
— Насколько я помню, — решила я проявить осведомленность, — Тесей получил от Ариадны клубок, чтобы не потеряться в лабиринте?
— Это было давно. После истории с лабиринтом прошло несколько лет, и Тесей уже давно разошелся с ней. Поэтому нам ничто не мешало. Кроме моей сестрички, разумеется…
— Как это?
— А вот так: однажды мы с Тесеем выехали на прогулку. Меланиппа, эта соплячка, которая, как оказалось, была в него влюблена, наплела амазонкам, что он меня похитил. Те поскакали в Афины, осадили их и ты знаешь, сколько наших полегло? С тех пор я выгнала ее из Фемискира, нашей столицы. Где она — мне неизвестно.
— Может не надо было так резко с ней? — пожалела я Меланиппу. — Все-таки младшая сестра.
— Может ты и права, Марина. Но это не помогло… Тесей не стал любить меня сильнее, а тут, говорят, его с Федрой заметили.
— А кто это? — имя было мне смутно знакомо, но я не знала, какую роль в античной мифологии играет эта Федра.
— Федра? Это младшая сестра Ариадны. Говорят, подросла и стала красавицей. А им, мужикам, что надо? Молодых да красивых. То, что их любит настоящая женщина, им наплевать…
— Да что ты себя хоронишь? — возмутилась я. — Сколько тебе лет? Двадцать четыре? Да у нас это самая молодость!
— Это у вас, а у нас — преддверье старости. Ведь амазонки до сорока не доживают.
Ипполита замолчала. Спустя некоторое время я услышала ровное дыхание амазонка спала.
Утром нас разбудили служанки и принесли кувшины и тазы для умывания. Когда я чистила зубы, Ипполита смотрела на меня со смешанным чувством. Заметив ее пристальный взгляд, я спросила, шамкая сквозь пузырящуюся пасту:
— Шо шлушилошь?
— Марина, — воскликнула она в смятении, — у тебя падучая! Сейчас начнется…
— Что начнется? — не поняла я и прополоскала рот.
— Приступ. Где твоя деревянная палочка? Надо зажать ее между зубов!
— Да с чего ты взяла?
