— Ну, хорошо, — успокоила я не на шутку разволновавшуюся тетушку Ласло, мы обещаем… Не будем так называть ваших двоюродных братьев.
— Вот и хорошо. Что вы собираетесь делать сейчас?
— Мы побродим по городу, — ответила за всех Ипполита, — а наши кони пусть останутся у вас. Прикажите слугам почистить их и дать им овса.
— Почему же слугам? — обиженным тоном ответила хозяйка гостиницы. — У меня демоны есть.
— Ну, демоны, так демоны, — согласилась амазонка, — лишь бы коней не напугали.
И мы вчетвером вышли на улицу.
Нас тут же увлекла толпа. Гиневра была осыпана конфетти, а Далила запуталась в серпантине. Ипполите какой-то рослый синий парень (то есть кузен) нацепил на голову львиные уши, она тут же распустила свой каштановый хвост и стала похожа на роскошную львицу.
Все мои уговоры о том, что мы приехали не развлекаться, а искать ключ в Город Ветров, пропали втуне: мои спутницы не желали заниматься делом, а хотели лишь скакать в толпе веселящихся гадолийцев и не думать ни о чем мрачном.
Отовсюду слышались зазывающие крики и лозунги, призывающие голосовать за кандидатов в президенты. Как мы поняли, соискателей было двое: один — одетый в львиную шкуру, а другой — с пышным павлиньим хвостом. Скорее всего, львы и павлины составляли две конкурирующие партии. Иногда вспыхивали потасовки, но тут же пресекались рослыми молодцами со внушительными бицепсами. Это были местные стражники.
На меня налетел со всего размаха какой-то юнец, отчаянно крича:
— Да здравствует Павлин-Дорлекох! Дорлекоха в верховные правители! — в волосы юнца было воткнуто несколько павлиньих перьев, делающих его похожим на вождя краснокожих.
Схватив его за руку, я спросила:
— Кто такой Дорлекох?
Мальчишка тщетно пытался выдернуть руку. Поняв, что от него не отстанут, он произнес:
— Откуда вы такие явились? Не знать Дорлекоха?! Он же лучший фог-певец в Гадолии! — и он во весь голос заорал какую-ту мелодию из репертуара вышеозначенного Дорлекоха.
На пацана тут же набросился другой, с нарисованными усами и черным носом, и принялся колотить его по голове портретом кандидата в верховные правители. Я разжала руку.
— Твой Дорлекох поет, как пенек! — приговаривал усатый, методично нанося удары по затылку вождя краснокожих. — Ты еще называешь его фогом? Настоящий фог-певец — Авенайс. И он будет нашим верховным правителем!
Павлинообразный вырвался и убежал, а его противник обернулся к нам и выдохнул:
— Вы не верьте глупым майсам. Все вам врут про Авенайса! — и выставил перед нами портрет.
Зрелище было довольно жалкое. От интенсивного использования портрета, как подручного средства для борьбы с оппозицией, от изображения мало что осталось. Мы увидели лишь немного львиной гривы, переходящей в кусок бороды. Физиономия отсутствовала.
Пропагандист Авенайса понял по нашим лицам, что портрет произвел на нас совсем не то впечатление, на которое он рассчитывал. Он крякнул, отбросил его в сторону и убежал.
На центральной площади Гадолии собралось несметное количество народу. Синие мускулистые парни, задрапированные в львиные шкуры и украшенные павлиньими хвостами, танцевали друг против друга воинственный танец, топча плиты босыми ногами. Они кружились, сходились и расходились, и было видно, что для них это не просто танец, а образ мышления.
— Ох, хороши кузены! — облизнулась Далила. — Особенно тот, с хвостиком кисточкой. Ишь как виляет.
Гиневра одернула ее, но было заметно, что и она увлечена кудрявыми танцорами цвета индиго.
Народ валом валил в сторону двух больших зданий, стоящих по разные стороны широкой улицы. Не меньше дюжины зазывал наперебой приглашали зайти внутрь, обещая зрелище, которого никто раньше не видел. Со всех сторон доносились крики: «Тот, кто не совсем оглох, будет петь, как Дорлекох! Выберут все зрители верховного правителя!»
Им вторили последователи Авенайса: «Будет Авенайс у власти — минут наш народ напасти!»
— Шире разевайте пасти… — пробурчала я, так как терпеть не могу, когда давят на психику.
Толпа разделилась на две широкие реки и потекла в раскрытые ворота. Все держали в вытянутых руках бумажки оранжевого и фиолетового цвета. Оранжевая река исчезала в глубине здания с надписью на фронтоне «Лев— Авенайс», фиолетовые, соответственно, пропадали в воротах, украшенных лозунгом «Павлин-Дорлекох».
Мы остановились в нерешительности. Во-первых, у нас не было билетов, во-вторых, в нашей сплоченной компании наметился раскол: Ипполита и Далила хотели пойти на Авенайса, а мы с Гиневрой склонялись в пользу Дорлекоха. Царица амазонок взяла бразды правления в свои железные руки:
— Значит, так, — веско сказала она, — не разбегаться. Кто знает, какие тут демоны бродят. Может быть, они не все ручные, как у нашей хозяйки. Решено, идем на льва.
— А мы хотим… — заныла Гиневра.
— Никаких «хотим»! Идем все вместе, и точка!
— Где будем брать билеты?
— Найдем…
