Жанна выдохнула. Никого лишнего в доме не было.
– А зачем им понадобилось это делать? Твой сын – он же обеспеченный парень, у него всё есть. Я не понимаю…
– Это вышло нечаянно, как он сказал, и я ему верю. Не хочу снова это вспоминать, поэтому давай без расспросов. Такое состояние, как будто я это сам сделал…
– Тебе нужно поспать.
– Да, но не сейчас. Сейчас я не могу уснуть. Пытался, и не раз. Не выходит.
– Может, секс тебе поможет расслабиться?
Игорь вздохнул и помотал головой.
– Сейчас точно не до этого. И знаешь, все эти наши с тобой планы… Я не знаю.
– Ты хочешь бросить нашу задумку?
– Участие в выборах должно занимать всего меня, но я не могу об этом думать. Я чувствую ответственность за то, что сделал сын. Ведь если бы я был более внимательным к нему, возможно, ничего бы и не произошло. У него сейчас такой возраст – только самое начало. И тут такая ситуация. Я виноват, не уследил.
– Соберись, Игорь! Ты ведёшь себя как тряпка. Если ты не хочешь, чтоб твой сын отвечал за поступок, пусть так. Но ты должен поговорить с ним, объяснить, что в жизни случается разное. В том числе и такие ужасы. Какое сейчас время? Люди умирают от всего, от чего только можно. Не он, так другой бы это сделал. Ты взрослый мужчина, покажи ему пример, как надо справляться с трудностями. Да, такие вещи никогда не забудутся, но жить-то надо дальше. Ладно ему. Тебе-то на что перерыв?
– Это мой сын, – прорычал Игорь, – и я буду воспитывать его, как мне нравится, и не собираюсь выслушивать советы от женщины, – он запнулся, – от человека, который никогда с подобным не сталкивался!
– Как ты себе всё представляешь? – Жанна решила проглотить это замечание – не хотела лишний раз выводить Игоря из себя, тот и так был на грани. – Выборы через три месяца. Та работа, которую мы проводили в течение последнего года для конкурентоспособного образа, пойдёт насмарку, если ты сейчас остановишься. У нас есть сроки, заранее оговорённые, которым мы обязаны строго следовать, иначе ничего не получится, и мы оба останемся ни с чем.
– Дай мне время хотя бы до завтрашнего дня. Нужно решить ситуацию с газетами и радио. Я чувствую, что они что-то знают или догадываются. Со дня на день информация может всплыть. Как слух или как доказательство – неизвестно. Если дело дойдёт до официального обвинения, я за себя не отвечаю. У меня несколько десятков профессиональных бойцов. Пусть будет бойня, но сына я не отдам.
– Восьмого июня, напомню ещё раз, у тебя выступление на радио. Очная встреча с главными конкурентами. Тебя будет слушать весь город. Соберись и займись, наконец, делом.
– Да что ты всё со своим эфиром? Мне на него наплевать! Мне нужно несколько дней, ты сама сможешь мне всё подготовить? Я сейчас физически не смогу.
– Хорошо, я займусь этими делами, заодно попробую выяснить что-нибудь у местных газет. А тебе советую поспать. Если это всё, то я поехала. Мог бы просто сообщить мне всё это по телефону. Ты прекрасно знаешь, что за нами могут следить. А если об этом узнает мой муж или, ещё хуже, Кулаков?
– Прекрати! Хочешь домой – езжай, нечего действовать мне на нервы.
– Тогда я расскажу ему про нас, – тихо проговорила Жанна. У неё созрел план. – Скажу, что ухожу от него.
Игорь разочарованно застонал.
– Что ты придумываешь? Кому и что ты собираешься говорить? Оставь ситуацию такой, какая есть, мне нужно время решить проблемы, и всё.
– Нет у нас времени, Игорь. Я почти уверена, что мой муж об этом знает и что никому не скажет, по крайней мере, до выборов.
– И что это даст? Ещё больше проблем? Не смей этого делать, слышишь? Это тебе легко, у тебя нет детей, тебе некого защищать! Ты даже не представляешь, какая на мне сейчас ответственность.
– Прекрасно представляю, Игорь. Ты можешь стать отцом всему городу! Всем бедным детям, женщинам и старикам! – Жанна почти кричала. – И на твоих руках будет кровь тех, кого ты не спас из-за того, что в решающий момент отвернулся от города, бросил его. – Жанна развернулась и быстро направилась к выходу.
***
К дому подъехала машина. Хлопнули двери, и по гравийной дорожке раздались неторопливые шаги. Жанна весь вечер настраивалась на нужный тон, но, когда увидела в окно медленно плетущуюся фигуру своего старого мужа, раскисла и поняла, что разговор получится не тот, что она планировала. Вместо ненависти она испытывала жалость к этому человеку, а жалость, как ей казалось, худший враг политиков. Она спустилась из спальни на первый этаж, в главный холл. Сергей, опираясь на трость, ковылял к небольшому красному пуфику у вешалки, чтоб снять серое пальто.
– Дорогая, ты уже дома? – крикнул он, не поднимая головы, и закашлял.
Жанна стояла, опёршись на мраморную лестницу, недовольно скрестив руки. Ей не хотелось начинать очередную ссору из-за его невнимательности, из-за его халатности к семейной жизни, поэтому она, сжав губы, стояла и молча смотрела на него.
– А-а-а, ты тут. Извини, я тебя не сразу заметил. Знаешь ли, зрение подводит.
– У меня есть к тебе серьёзный разговор, – проигнорировав его, ответила Жанна.
