Клумбы были такими же безвкусными, как и сам дом, хотя садовник, разбивший их, возможно, так не считал. Крокусы, лилии, нарциссы и еще какие-то цветы, чьих названий я не знал, росли на закругленных в форме почек клумбах по обе стороны дорожки. Стоявший в сторонке гараж был, судя по всему, более поздней пристройкой. Выкрашен он был также в пурпурный и белый цвета, но больше смахивал на сарай. Сквозь открытую дверь виднелась темно-бордовая «ла саль» и свободное место для второй машины.
С заднего двора дом выглядел почти так же, как с фасада, только клумбы здесь были выложены в форме крыльев бабочки. На лужайке работал вращающийся разбрызгиватель. Дождевика у меня с собой не было, поэтому я решил пока не соваться на задний двор, а осмотреть сначала гараж. Он был установлен на залитой цементом площадке, выглядевшей безукоризненно чистой — на пустовавшем месте для второй машины я не заметил ни одного масляного пятнышка. На стенных крючках висели всевозможные инструменты. На верстаке в дальнем углу стояли в рядок банки с гвоздями, шурупами, болтами, петлями и прочим скобяным товаром. Я подошел к машине и открыл дверцу. Машина была зарегистрирована на Клотильду-ма-Флёр Розенкранц, и я как раз задумался над тем, почему она предпочла воспользоваться своим сценическим именем, когда услышал сзади мужской голос:
— Может, хватит уже?
Я вылез из машины, оставив дверцу открытой. На пороге гаража стоял низенький коренастый мексиканец. Красная бархатная курточка была ему великовата в плечах, но штаны с отворотами внизу были впору. Волосы зачесаны назад и набриолинены. Он был молод, но достаточно взрослый — настолько, что вполне мог врезать вам хорошенько, однако не настолько, чтобы отделать вас в пух и прах. В общем, обычный мексиканец среднего возраста. «Люгер» в его правой руке также давал ему чуточку больше шансов.
Я сделал так, чтобы ему было видно мои руки, и сказал:
— А ты знаешь, что опасно направлять такую штуку на человека?
— Ты кто? — спросил он практически без акцента.
— Спокойно! Меня зовут Деннис Фостер, и я работаю на мисс Роуз.
— На Розенкранцев работаю только я, а тебя что-то не знаю.
— Меня только сегодня наняли, на студии, — объяснил я.
Продолжая наставлять на меня дуло пистолета, он сказал:
— Да? Попробуй соврать что-нибудь получше.
— Да мне незачем врать, это правда! А ты не мог бы отвести пистолет куда-нибудь в другую сторону? У меня в костюме есть все необходимые отверстия, и других, знаешь ли, не нужно.
— А ну отойди от машины! Захлопни дверцу и вали отсюда, пока я не вызвал полицию!
— Да понял я, понял! У тебя пистолет, и я буду делать, что ты скажешь. Но если ты в меня выстрелишь, как думаешь, на чьей стороне будет полиция?
Его смуглое лицо омрачилось.
— Послушай, мы с тобой работаем на одних и тех же людей, так зачем нам ссориться?
— Я действую по инструкции, — сказал он. — Мисс Роуз мне четко разъяснила: я должен следить за тем, чтобы сюда не проник никто посторонний. И вот я вижу тебя в ее машине. Как это, по-твоему, выглядит?
— Нормально выглядит. Меня на студии для того же наняли. Следить за тем, чтобы сюда не проник никто посторонний. Я частный детектив.
Эти мои слова его не убедили.
— Не знаю, мне никто не говорил, что сюда припрется какой-то хрен…
— Ну, может, ты просто не в курсе, может, тебя не во все посвящают? И вообще, может, это мне следует спросить, кто ты такой? Откуда я знаю, работаешь ты на Розенкранцев или нет?
Это ему не понравилось, и он воскликнул:
— А ну проваливай отсюда! — Увидев, что я не шелохнулся, он повторил, повысив голос: — Я сказал, вали отсюда!
— Ну да, конечно, если у них есть ты, то зачем им нанимать еще какого-то хрена? Ты же явно крут, независимо от того, с какой ноги встал.
— Хватит болтать! — Он помотал пистолетом в воздухе, напомнив мне о его существовании.
— Слушай, хочешь, я покажу тебе свою лицензию? Вот, смотри: я лезу за бумажником.
Когда я полез в карман, он напрягся еще больше, а я, достав лицензию, выставил ее фотографией вперед.
Он приблизился на несколько шагов и, держа пистолет подальше от меня, взял у меня лицензию. Потом вернулся на свое первоначальное место и уже там стал разглядывать мои документы.
— Это ничего не доказывает. Ты мог взять эту бляху где угодно, но даже если она твоя, в ней все равно не сказано, на кого ты работаешь.
В знак полного поражения я поднял руки.
— Ты прав. Откуда ж мне было знать, что вы, мексиканцы, бываете такими умными? Я думал, вы можете только песни петь да за стойкой бара работать.
— По-твоему, это смешно? — Теперь, когда он разозлился, появился и акцент.
— Да чего уж тут смешного! — сказал я. — Слушай, если ты уберешь свою пукалку и отдашь мне мои документы, я уберусь восвояси. Мы можем все уладить потом, когда твой хозяин будет дома.
Он немного отвел в сторону пистолет, но не опустил его.
— А мои документы?
Он швырнул мне мою лицензию, я поймал ее и убрал в карман.
— Убирайся, — приказал он.
