— Здравствуйте, это миссис Рен? Меня зовут Кэролайн Роу, мы с мужем Дуэйном являемся владельцами частного сыскного бюро в нашем районе. Неприятно об этом говорить, но именно мы навели мистера Притчета на ваш след. Нас наняла по субподряду дочерняя фирма компании, к которой мистер Притчет обратился в Калифорнии. Как оказалось, они не знали о причинах, по которым вас ищут. Я звоню, чтобы принести искренние извинения. Мы думали, что у нас действует приличная система контроля, которая исключает возможность влипнуть в такую неприятность, но в этом случае она нас подвела, а на вас обрушился этот страшный удар. Я понимаю, вы не хотите с нами разговаривать, но есть интересная информация, касающаяся мистера Притчета, и мы хотим передать ее вам. Так, несколько пикантных подробностей, которые помогут отделаться от этого типа. Поверьте, нам правда очень неприятно, что все так вышло… Мне нечего больше сказать… Вот наш номер телефона… — Я узнала индекс Клейтона, спального пригорода в восточной части Рэли.
По правде говоря, мне было любопытно узнать, как именно Притчету удалось меня выследить. В интервью он упомянул частную фирму в Лос-Анджелесе, и моя буйная фантазия сразу же нарисовала образы людей в темных солнцезащитных очках, с портативными рациями и спутниковыми телефонами. Конечно, это полный бред. Ведь, чтобы остаться неузнанной, я не принимала никаких особых мер предосторожности, не считая смены имени и переезда в другой конец страны. Просто мне очень не хотелось, чтобы Рэнди нас нашел, хотя его возможности сильно ограничены. Теперь-то я понимаю, что меня мог выследить любой, и для этого лишь требуется просмотреть сайты, где представлена нужная информация, что займет не более получаса.
Сообщение Кэролайн Роу могло быть очередной уловкой той категории людей, которые далеки от заботы о моих интересах.
Открыв телефонную книгу, я стала искать частные сыскные бюро. Кто бы мог подумать, что они дают рекламные объявления? Очень скоро я нашла телефонный номер бюро супругов Роу. Рекламного объявления у них не было, только название самой фирмы. На душе полегчало, но я пока не видела смысла в том, чтобы им звонить. Притчет — человек богатый, недавно пережил трагедию и имеет веские причины, чтобы затаить на меня злобу. Нужно переждать грозу, а когда небо станет ясным, можно снова высунуть голову на свет божий.
Разумеется, если я до тех пор не сойду с ума.
Потом после школы пришел домой Хейден, и снова все переменилось. Сын не плакал, но его лицо исказила горестная гримаса, и я с первого взгляда поняла, что слезы не за горами.
— Милый, я думала, ты пойдешь к Калебу, — сказала я, вздыхая, и обняла своего мальчика.
— Его мама больше не пустит меня к ним в гости, — ответил Хейден. В глазах сына застыли боль и непонимание. Он не мог принять того, что происходит вокруг. По детскому самолюбию нанесли предательский удар из-за угла, и это было омерзительно. — Она говорит, что не разрешит ему дружить со мной.
Внутри словно что-то оборвалось, а потом пришло чувство ожесточения на весь мир. В течение нескольких часов я безуспешно пыталась успокоить сына. Мне вдруг захотелось позвонить Гэбби Макферсон и высказать все, что я думаю о ее сыночке и супруге, о дерьмовом доме и дурацких оправданиях по поводу его безвкусной обстановки. Вместо этого я сняла трубку и набрала номер, который оставила на автоответчике Кэролайн Роу.
Мы встретились в субботу днем в Рэли, в Пуллен-парке, любимом месте отдыха горожан, с игровыми площадками, бассейнами, качелями и каруселями. День выдался ясный, солнечный и довольно теплый для конца зимы. На неласковом бледно-голубом небе не было видно ни облачка. Люди радовались хорошей погоде и спешили воспользоваться счастливой возможностью погулять на свежем воздухе. В парке толпился народ. Я села за столик под зонтиком, рядом с горками и качелями, чтобы не упускать Хейдена из вида. Вскоре пришли супруги Роу. Они вскользь упомянули, что не имеют собственных детей, видимо, желая объяснить свою реакцию на шумную возню и громкий смех ребятишек, от которого оба подпрыгивали на стульях. Я уже успела забыть, как режет непривычный уху пронзительный визг оравы разбушевавшихся детишек. Дуэйн Роу шутливо заметил, что это напоминает ему годы службы в полиции, когда приходилось разгонять молодежные вечеринки.
