впрочем (Шервуд подался ко мне через стол, доверительно понизил голос)… я начинаю подозревать, что никакой это не двойник.
– Тогда что же это?
Он снова медленно откинулся на спинку кресла.
– А черт его знает. Раньше я думал да гадал, ломал голову, покоя не находил – и все равно понять ничего не мог.
А теперь мне плевать. Может, есть и еще такие, как я.
Может, я не один… все-таки утешение.
– Ну а этот телефон?
– Я сам его спроектировал. Или, может, не я, а тот двойник, если только он человек. Этот телефон вдруг очутился у меня в голове, я и выложил его на бумагу. И
учти, я чертил, а сам понятия не имел, что это за штука и для чего она. То есть, конечно, я сообразил, что это какое-то подобие телефона. Но, хоть убей, не понимаю, каким образом он работает. И никто на фабрике не понимает.
Если верить законам физики и здравому смыслу, то эта чертовщина просто не может работать.
– Но вы сами сказали, ваша фабрика выпускает еще уйму всяких поделок, в которых вроде бы нет никакого толку.
– Сколько угодно, – подтвердил Шервуд. – Но там я не сам составлял планы и чертежи, я их и не касался. А с этим так называемым телефоном совсем другой коленкор. Я
знал, что надо такие телефоны производить, знал, сколько их понадобится и что с ними делать.
– Что же вы с ними делали?
– Переправлял их одной фирме в Нью-Джерси.
Что за чушь!
– Как же так? Значит, у вас в голове неведомо откуда берется чертеж… что-то вам подсказывает – дескать, фабрикуй у себя эти телефоны, а потом отсылай их куда-то в Нью-Джерси. И вы ничтоже сумняшеся покорно все это выполняете?
– Какое там ничтоже сумняшеся. Не только сомневался, а чувствовал себя дурак дураком. Но ты сообрази: этот мой двойник, мой второй мозг, неведомый помощник из другого мира – зови, как хочешь, – ни разу меня не подвел. Он спас меня от банкротства, давал дельные советы, столько раз меня выручал. Кто же отвернется от своего доброго гения?
– Кажется, понимаю, – сказал я.
– Чего ж не понять. Игрок верит в свою удачу. Вкладчик, когда покупает акции, полагается на чутье. Но и удача и чутье могут изменить, а тут у меня штука верная и надежная.
Он протянул руку, взял телефон без диска, пытливо оглядел и опять поставил на стол.
– Этот – один из первых, я давным-давно принес его домой, так он и стоит. Все годы я ждал, но он ни разу не позвонил.
– Да ведь вам телефон ни к чему, вы и так обходитесь.
– Думаешь, причина в этом?
– Уверен.
– Пожалуй, так оно и есть. Но иногда не знаешь, что и думать.
– Ну, а эта фирма в Нью-Джерси – они вам пишут?
Шервуд покачал головой.
– Ни строчки. Просто я отсылаю туда аппараты.
– И расписок не получаете?
– Никаких расписок. И никакой платы. Да я ее и не ждал. Когда ведешь дело сам с собой…
– Сам с собой?! Так, по-вашему, фирмой в Нью-Джерси заправляет тот двойник?
– Не знаю, – сказал Шервуд. – Ничего я не знаю, черт подери. Столько лет это гвоздем торчит у меня в голове, и все время я пытался хоть что-то понять, но так и не понял.
Лицо у него стало затравленное, и я от души его пожалел. Должно быть, он это заметил. Он вдруг рассмеялся:
– Ты из-за меня не огорчайся. Вытерплю. Я что угодно вытерплю. Не забывай, мне заплачено с лихвой. Расскажи-ка лучше о себе. Занимаешься перепродажей недвижимости?
– Да, и еще страхованием.
– А заплатить по счету за телефон нечем.
– Можете меня не жалеть, – сказал я. – Уж как-нибудь да выкручусь.
– Чудно с вами, с молодежью. Почти никто не остался в
Милвилле. Видно, ничто вас тут не держит.
– Видно, что так, – согласился я.
– Нэнси только вчера вернулась из Европы. Я ей рад.
Тоскливо одному в пустом доме. В последние годы я ее почти и не видел. Училась в колледже, потом ударилась во всякую общественную деятельность, потом ездила по Европе. А сейчас вот хочет пожить дома. Надумала писать книжку.
– Это у нее, наверно, хорошо получится, – сказал я. – В
школе у нее всегда были лучшие отметки за сочинения.
– Она прямо помешалась на писательстве. Уже напечатала с полдюжины статеек в этой, как ее… в периодике.
Знаешь, все эти журнальчики, которые выходят раз в три месяца и не платят авторам ни гроша, а только присылают несколько штук номеров. Прежде я про такие и не слыхивал. Статейки ее я прочитал, но это ведь не по моей части.
Кто их там знает, хороши они или плохи. Наверно, что-то в них есть, раз напечатали. Главное, ради своего писания она поживет тут со мной, а мне только того и надо.
Я поднялся.
– Пойду. Уж извините, засиделся.
– Нет-нет, я рад был с тобой потолковать. И не забудь деньги. Этот мой двойник, или как бишь его, велел отдать их тебе. Я так понимаю, это вроде аванса.
– Что за фокусы, – сказал я почти со злостью. – Деньги-то даете вы.
– Ничего подобного. Они взяты из особого фонда, он основан много лет назад. Не годится мне одному снимать все сливки, ведь по-настоящему изобретения не мои. Вот я и стал откладывать десять процентов прибыли в особый фонд…
– Наверно, тоже по подсказке того двойника.
