– Хорошо, что вы заглянули, – произнес Дженкинс. –
Мне надо вам кое-что сказать.
Он покачивался в кресле взад-вперед, и один полоз поскрипывал.
– Меня не хватит навечно, – продолжал Дженкинс. –
Семь тысяч лет тяну, как еще до сих пор не рассыпался.
– С новым туловищем тебя еще на трижды семь тысяч лет хватит, – возразил Джошуа.
Старый робот покачал головой.
– Я не о туловище, а о мозге говорю. Как-никак машина.
Хорошо сработан, на совесть, но навечно его не хватит.
Рано или поздно что-нибудь поломается, и тогда конец моему мозгу.
Кресло поскрипывало в притихшей комнате.
– А это значит смерть, – продолжал Дженкинс, – значит, что я умру. Все правильно. Все как положено. Все равно от меня уже никакого толку. Был я когда-то нужен.
– Ты нам всегда будешь нужен, – мягко сказал Джошуа.
– Без тебя нам не справиться.
Но Дженкинс продолжал, словно и не слышал его:
– Мне надо рассказать вам про Вебстеров. Надо вам объяснить. Чтобы вы поняли.
– Я постараюсь понять, – ответил Джошуа.
– Вы, псы, называете их вебстерами – это ничего. Называйте как хотите, лишь бы вы знали, кто они такие.
– Иногда ты называешь их людьми, а иногда называешь вебстерами, – заметил Джошуа. – Не понимаю.
– Они были люди, и они правили Землей. И среди них был один род по фамилии Вебстер. Вот эти самые Вебстеры и сделали для вас такое замечательное дело.
– Какое замечательное дело?
Дженкинс крутнулся вместе с креслом и остановил его.
– Я стал забывчивым, – пробурчал он. – Все забываю.
Чуть что, сбиваюсь.
– Ты говорил о каком-то замечательном деле, которое сделали для нас вебстеры.
– Что? Ах, да. Вот именно. Вы должны присматривать за ними. Главное – присматривать.
Он медленно раскачивался в кресле, а мозг его захлестнули мысли, перемежаемые скрипом качалки.
– Но ты же сказал… – не унимался Джошуа.
Дженкинс сделал отрицательный жест.
– Пустяки, не обращай внимания, Джошуа. Мало ли что плетет старый робот. У меня иной раз все путается в мозгу, и я начинаю заговариваться. Слишком много о прошлом думаю, а ведь ты сам говоришь, что прошлого нет.
Икебод присел на корточках, глядя на Дженкинса.
– Конечно же, нет, – подтвердил он. – Мы проверяли и так и сяк – все данные сходятся, все говорят одно. Прошлого нет.
– Ему негде быть, – сказал Джошуа. – Когда идешь назад по временной оси, тебе встречается не прошлое, а совсем другой мир, другая категория сознания. Хотя Земля та же самая или почти та же самая. Те же деревья, те же реки, те же горы, и все-таки мир не тот, который мы знаем.
Потому что он по-другому жил, по-другому развивался.
Предыдущая секунда – вовсе не предыдущая секунда, а совсем другая, особый сектор времени. Мы все время живем в пределах одной и той же секунды. Двигаемся в ее рамках, в рамках крохотного отрезка времени, который отведен нашему миру.
– Наш способ мерить время никуда не годится, – подхватил Икебод. – Это он мешал нам верно представить себе время. Мы все время думали, что перемещаемся во времени, а фактически было иначе и ничего похожего. Мы двигались вместе со временем. Мы говорили: еще секунда прошла, еще минута прошла, еще час, еще день, – а на самом деле ни секунда, ни минута, ни час никуда не делись.
Все время оставалась одна и та же секунда. Просто она двигалась – и мы двигались вместе с ней.
Дженкинс кивнул.
