Неожиданно девочка услышала тихий стук. Кто-то снаружи стучал в оставленную практически нараспашку открытой дверь. Лика вышла в веранду. В существе, стоявшем за порогом, можно было с трудом распознать человека. Он стоял в плаще-дождевике, с натянутым на глаза капюшоном, в резиновых сапогах. Для полного комплекта ему не хватало разве что удочки. Человек поздоровался и попросил разрешения войти. Это звучало странно, потому что Лика абсолютно не чувствовала себя хозяйкой этого пустого дома, который и домом-то было уже сложно назвать.
Не успела Лика ответить, как с пришедшим уже усиленно здоровался неизвестно откуда подоспевший второй мужчина. Он объяснил, что приехал к бабушке в гости, а та видела Лику и подумала, что девочка захочет уехать домой сегодня, не дожидаясь автобуса, вместе с ним на машине. За этим к дому и послали Ивана Арсеньевича, но парень решил сам предложить свои услуги. Все время, пока подоспевший нес эту тираду, Иван Арсеньевич смотрел на него с неприкрытой ненавистью, которой было невозможно отыскать разумное объяснение. Подоспевший взял первого гонца за плечи и, развернув от двери, вытолкал его в сад. Незнакомец в плаще, молча повинуясь, побрел по заросшей дороге в деревню.
Странный гость, хоть и был приятнее угрюмого Ивана Арсеньевича, доверия не внушал. Он был молод, симпатичен и обаятелен. Все это перечеркивалось тем фактом, что именно его самодовольное лицо Лика видела в метро, в одной из своих дневных "галлюцинаций".
Но перспектива заночевать в холодном темном доме, в который в любой момент могли забраться на "вечеринку" местные работники ножа и топора, была хуже любой другой авантюры.
Красный джип стоял на песчаной дороге у самых зарослей. Очевидно, знакомства с заботливой бабушкой не предполагалось. Лика села на переднее сиденье машины. Ее спутник весело нажал на газ.
Молодой человек изо всех сил пытался завязать беседу, он что-то говорил о себе, потом начал приставать с расспросами к Лике. Он вел себя как ребенок, чье невинное любопытство позволяет докапываться до самых заветных человеческих тайн.
Расстояние, на которое автобусу потребовалось три часа, красный джип преодолел за полтора. За это время, конфузясь и увиливая от прямых ответов, Лика рассказала новому знакомому всю свою жизнь. Он сокрушительно вздыхал, кивал головой, поддакивал и всем своим видом говорил, что относится к типу людей, у которых любая история в одно ухо влетает, во второе вылетает. Только на это и оставалось надеяться.
Рыжий довез Лику до самого ее дома, рвался проводить до квартиры, но потом успокоился и уехал. Девочка опасалась, что без просьбы дать телефон дело не обойдется, но парень и не заикнулся об этом. Он исчез, не оставив никаких нитей, которые могли бы опять свести их вместе. И это было хорошо. Это принесло облегчение.
***
К своему счастью, Лика провела ночь в своей квартире. Но ночь все равно была страшной. Ей снился серый пес с текущей между зубами слюной, он рычал, рыл лапами землю, а потом жалобно просил человеческим голосом: "Разреши мне войти".
Лика проснулась совсем разбитой. В голове был туман, глаза опухли.
Ясности мыслям совсем не добавляло снова начавшееся "тук-тук-тук" за окном. Монотонный грохот свай сопровождал ее теперь каждое утро, каждый день, пока рабочие в поте лица трудились над возведением нового дома в нескольких десятках метрах от ее собственного. Это был один из многих домов, которые вырастали со скоростью света, дабы принять в свои холодные панельные объятия новых жильцов. Как рассказывали бабушки на лавочке у подъезда, фундамент одного из таких домов поставили на захоронении времен второй мировой войны. Ни архитекторы, ни проектировщики, ни строители не могли предвидеть, что именно в этом месте фашисты закапывали тела своих жертв. Да мало ли таких скрытых кладбищ по всему городу - не останавливать же из-за этого строительство. Тем более что сваям все равно, куда их заколачивают - будь то плодородный чернозем, рассохшийся песок или куча крошащихся костей.
Лика вздрогнула от звонка в дверь. Трудно вспомнить, когда он звонил в последний раз. Это Вера Павловна. Добрая женщина принесла Лике завтрак. Было сложно определить вкус румяных блинчиков и багряного малинового варенья. Все казалось одинаково пресным. Вода в кружке дергалась, словно удары, разносящиеся на улице, предназначались ей.
Тук-тук-тук-тук. Звук проникал сквозь оконное стекло, сквозь воздух, стены соседних домов, квартиры живущих в них людей, их мебель, вещи, души. Тук-тук-тук-тук. Эхо заполняло собой все пространство, заставляя птиц нервно молчать на ветках, а прохожих глубже втягивать шею в плечи.
Лика вымыла посуду и стала одеваться. Вера Павловна ждала ее, чтобы пойти на кладбище: 2 ноября - день, когда вспоминают о мертвых.
***