– Возможно, ты и прав. В наблюдательности тебе не откажешь. – Гумбольдт шагнул к письменному столу, достал карандаш и бумагу и положил перед Элизой.
Рука женщины тут же схватила карандаш и принялась заполнять листок какими-то знаками. На бумаге сначала появились неясные символы: завитушки, крючки, волнистые линии. Но постепенно из этого хаоса начали проступать буквы – «Б», затем «О» и «С».
Оскар в недоумении взглянул на Гумбольдта, но тот только развел руками. На лбу у него появилась жесткая складка: он напряженно размышлял, не сводя глаз с бумаги, по которой словно ползли полчища муравьев.
Наконец Элиза замерла. Ее рука повисла, а в глазах снова появилось осмысленное выражение.
Оскар тем временем пытался разобрать то, что было написано на листке. Среди множества бессмысленных знаков четко выделялось слово. Он произнес его вслух: «Босуэлл».
– Гарри Босуэлл? – выдохнул ученый.
– Кто это?! – Оскар удивленно уставился на него. – Вы его знаете?
Гумбольдт задумчиво кивнул.
– Если речь идет действительно о нем. Он фотограф, репортер нью-йоркского журнала «Глобал Эксплорер». Довольно нахальный тип, но в мужестве ему не откажешь. Я встречался с ним несколько лет назад. Он вполне мог участвовать в экспедиции в Анды, это вполне в его духе. Ты его видела?
Элиза все еще находилась под впечатлением от своего видения. Ее глаза лихорадочно блестели.
– Гарри Босуэлл. Это имя мне назвали духи. – Голос женщины звучал утомленно. – Он в большой беде.
– Расскажи нам об этом.
– Его держат где-то в плену. Он… он пытался освободиться. Ему удалось сделать отверстие в полу, и он смог выбраться оттуда… Боги, какая бездна! Глубже, чем все, что я когда-нибудь видела!.. – Элиза вдруг судорожно схватила руку Гумбольдта. – Он карабкался по нижней части какой-то деревянной конструкции, потом сумел добраться до моста… И тут его заметили. Да-да, они снова его поймали… уродливые лица, как у птиц. Сутулые, приземистые, больше похожи на животных, чем на людей…
Ее глаза расширились, словно от воспоминания о пережитом ужасе.
– А потом? – настаивал Гумбольдт. – Что случилось потом?
Элиза тряхнула головой.
– Контакт прервался. Я его потеряла. Мне очень жаль…
Ученый осторожно погладил ее по волосам.
– Все хорошо, Элиза. Не о чем тут жалеть, – проговорил он мягко. – Довольно и того, что ты способна устанавливать контакт. Это даже больше, чем можно было ожидать.
Оскар просто умирал от любопытства и возбуждения.
– Контакт? Что это означает? Что случилось с Элизой, и кто он такой, этот Босуэлл?
– Не стоит так тревожиться, – проговорил Гумбольдт. – То, что ты видел – всего лишь проявление особых способностей Элизы, о которых я тебе говорил.
– Та самая телепатия?
– Да.
Ученый шагнул к книжной полке и вынул толстую книгу в кожаном переплете. Какое-то время он перелистывал страницы, затем положил раскрытый фолиант перед Оскаром и указал на заголовок: «Полтергейст, шаровые молнии и телепатия – знакомство с миром невероятного».
– Телепатию обычно считают либо сказками, либо происками потусторонних сил, – пояснил он. – Но во время своих экспедиций я встречал немало людей, обладающих уникальными способностями. Элиза – одна из них, может быть, самая одаренная. Она обладает даром вступать в контакт с другими людьми, даже если те находятся на другом конце света.
– Это значит, что она и этот Босуэлл встретились мысленно?
Такая встреча должна была бы выглядеть забавно, хотя по Элизе этого не скажешь. Оскар тут же представил, каково это – прогуляться среди мыслей другого человека. А сколько возможностей открывает такой дар!
– Примерно так. Точнее я пока не смогу объяснить, потому что здесь все еще слишком много неясного и неизученного, – ответил ученый.
– Выходит, Босуэлл – это тот человек, который сделал снимок на пластине?
Гумбольдт кивнул.
– Я думаю, пластина – ключ ко всему. Недаром Элиза, едва прикоснувшись к ней сегодня, сразу же установила связь с Босуэллом.
– А почему вы раньше не пытались это сделать? Ведь пластина у вас довольно давно?
– Мы пытались, – ответила Элиза, опередив Гумбольдта. Ее голос все еще звучал надтреснуто. – Но для некоторых контактов нужно немало времени. Иногда это удается только в определенные дни или часы. – Усталая улыбка появилась на ее лице. – Боюсь, что все это очень далеко от точных наук.
– Нет, моя дорогая, – Гумбольдт улыбнулся женщине. – Никакая это не наука, а самая обычная магия.
– А где сейчас находится Босуэлл? – спросил Оскар.
– Точно сказать трудно, – ответила Элиза. – Где-то в Перу. Контакт был непродолжительным, а видение – очень нечетким. Я видела только горы и бездонное ущелье. Но я уверена, что как только мы окажемся ближе к нему, то я сумею узнать гораздо больше.
Гумбольдт убрал книгу на полку и вернулся к собеседникам.
– Во всяком случае – это уже прогресс. Ведь мы исходим из того, что часть пластин попала в другие руки, и наверняка найдутся предприимчивые люди, которые не преминут отправиться в Перу на поиски чудес, запечатленных Босуэллом. Но то, что Элиза сможет установить контакт с этим человеком, дает нам существенное преимущество.
