Позади остались не только пароход «Сахара», но и трехнедельное океанское плавание, скверная еда, теснота кают и изнурительная качка. Оскар не мог дождаться минуты, когда он, наконец, вновь ступит на твердую землю.
– Ты только взгляни, – сказала Шарлотта, глядя на берег и прикрывая глаза ладонью от солнечных бликов, пляшущих на волнах. – Никогда бы не подумала, что эта страна такая зеленая. Не считая узкой полоски берега, тут все зеленое – и холмы, и долины, даже дома здесь красят зеленой краской.
– А горы? – возразил Оскар, указывая на величественные цепи Анд, взмывающие к небу. – Если присмотреться, можно увидеть даже полосу пустыни, лежащую между горами и побережьем. Видишь?
Она кивнула.
– А воздух! Он влажный, как в бане, и буквально обволакивает тебя.
– Осталось недолго, – вмешался в их разговор Гумбольдт, расстегивая ворот своей рубашки. – Там, впереди, уже виднеются портовые сооружения.
Ткань рубашки прилипла к его коже, а на лбу выступили капельки пота. Только Элиза, казалось, не замечает жары. Она выглядела невозмутимой и на редкость довольной. Наверное, потому, что здешний климат напоминал ее далекую карибскую родину.
Через четверть часа лодка причалила в рыбацком порту Каманы. Оскар первым спрыгнул на берег и принял швартовы. Восхитительное ощущение – снова стоять на твердой земле. Никакой качки, и горизонт все время на месте. Должно быть, в глубине души он – самая настоящая сухопутная крыса.
Вилма, похоже, думала точно так же. Как только ее выпустили на причал, она тотчас принялась расхаживать, выискивая между камней рыбьи останки. Шарлотта, Элиза и Гумбольдт, не успев осмотреться, принялись за разгрузку багажа.
Спустя несколько минут на пирсе стояли четыре больших ящика, множество сумок и мешков и несколько тюков. Гумбольдт сунул в руку штурману несколько купюр, после чего суденышко снялось с якоря и легло на обратный курс к «Сахаре».
Оскар, глядя, как исчезают в морской дали очертания доставившего их сюда корабля, слегка загрустил. Каким бы утомительным ни было путешествие, «Сахара» была последней ниточкой, связывавшей их с Европой, а теперь и она оборвалась.
Тем временем набережная заполнялась местными жителями. Похоже, добрая половина города явилась сюда, чтобы поглазеть на вновь прибывших. Вокруг вертелись предприимчивые владельцы повозок, суля мигом доставить приезжих в гостиницу, располагавшуюся неподалеку.
Оскар с любопытством осматривался. Цвета и звуки, запахи растений и йодистое дыхание моря, необычно выглядящие и странно одетые люди, даже их манера говорить между собой, – все казалось необычным и чужим. Читая книги о приключениях, он как-то не обращал внимания на такие вещи. У индейских женщин из-под фетровых шляп с плоскими полями свисали длинные, туго заплетенные косы, а на спине они таскали маленьких детей. Некоторые из горожан, одетые побогаче, выглядели более привычно – вероятно, это были потомки европейцев – испанцев либо португальцев. Однако широкоскулые лица большинства местных жителей отливали медью. Их темные глаза казались печальными и непроницаемыми, и тем не менее в них можно было прочесть сдержанное любопытство. Многие из этих людей выглядели изможденными. И еще кое-что бросилось Оскару в глаза – никто из них не смеялся. Даже дети сосредоточенно, без намека на улыбку, наблюдали за Вилмой, хлопотавшей на причале.
Возница уже практически справился с багажом, когда подкатила легкая двухместная коляска. Правил ею, сидя на козлах, солидного вида господин с длинными бакенбардами. Остановив лошадей, он перекинулся парой слов с возницей и приблизился к путешественникам.
– Сеньоры и сеньориты, добро пожаловать в цветущую Каману! – произнес он по-английски с сильным испанским акцентом, затем заложил левую руку за спину и отвесил глубокий поклон. – Мое имя – Альфонсо. Его превосходительство сеньор Альварес, губернатор провинции Арекипа, которому стало известно о вашем прибытии, просил меня передать вам приглашение посетить его в губернаторской резиденции!
– Быстро же здесь распространяются новости, – пробормотал Гумбольдт.
– Для нашего города великая честь – принимать у себя столь известного ученого, – продолжал Альфонсо с улыбкой. – Приглашение касается и всех ваших спутников.
Гумбольдт нахмурился.
– Вы настаиваете, чтобы мы отправились прямо сейчас? Но это невозможно мы, прежде всего, должны привести себя в порядок после дальней дороги и хотя бы немного передохнуть!
– Если это не вызывает у вас возражений, я уже отдал приказ доставить ваш багаж в гостиницу. Визит к губернатору займет совсем немного времени!
С той же принужденной улыбкой посыльный с бакенбардами широко распахнул дверцу коляски, в которой прибыл, и откинул подножку.
– Герр Гумбольдт, – обратился Оскар к ученому, – будет лучше, если я останусь и прослежу за погрузкой и доставкой нашего имущества.
– Отличная идея, мой мальчик, – кивнул Гумбольдт. – И удели особое внимание большому ящику с навесными замками. В нем находятся самые хрупкие и ценные для нас приборы.
Посыльный, изобразив на лице скорбь, отрицательно покачал головой.
