Без малейшего усилия Уолкрис взвалила тело своего спутника поперек седла, прикрутила его лассо и заткнула рот несчастного редактора кляпом, позаботившись лишь о том, чтобы он не сполз на землю и не выплюнул кляп в самый неподходящий момент. И как Макс ни извивался, пытаясь освободиться, толку от этого не было никакого.
Напоследок Уолкрис подобрала с земли его винтовку и приторочила ее к седлу своего коня со словами: «Вам, Пеппер, она больше не понадобится!»
После этого она вскочила в седло, поймала поводья коня Макса, и пустила обеих лошадей вскачь.
– Мы должны немедленно покинуть это место. У вас все готово? Бустрее, быстрее же, друзья!
Гумбольдт лихорадочно рассовывал по сумкам и тюкам все, что попадалось под руку. Фотографическую пластину он запихнул во внутренний карман своего походного сюртука, а затем со щелчком распахнул свой саквояж с оружием. Перед Оскаром предстал целый арсенал орудий убийства. Вынув свой испытанный многозарядный арбалет, ученый проверил наличие стрел в барабане автоматического заряжания.
– Что ты там увидел? – В голосе Шарлотты слышался неприкрытый испуг.
– Это Уолкрис, – ответил Гумбольдт. – Она меньше чем в двух милях отсюда и тоже заметила нас. Ей известно, что здесь, в этом ущелье, мы как мыши в мышеловке. Бежать нам некуда, остается одно – защищаться…
– Элиза знает, где начинается тайная тропа, – выпалил Оскар. – У нее только что снова было видение!
Рука Гумбольдта застыла в воздухе.
– Ты серьезно?
– Это где-то совсем рядом.
– Где именно?
– Я узнаю, как только мы окажемся поблизости, – проговорила Элиза. – Я вступила в контакт с Босуэллом и поняла, в чем тут дело.
Гумбольдт какое-то время колебался, принимая решение, затем коротко бросил:
– Хорошо. По крайней мере, стоит попробовать. Вперед!
Элиза скакала во главе кавалькады – только она могла распознать скрытые знаки, по которым можно обнаружить вход на тропу. Шарлотта и Оскар следовали за ней, а Гумбольдт прикрывал спутников сзади.
Дорога по-прежнему шла вверх, а местность вокруг становилась все более дикой и непроходимой. Собственно, и дорогой это уже нельзя было назвать. Повсюду громоздились трещиноватые глыбы горной породы, которые приходилось объезжать, чтобы мулы не поранились.
Они не проехали и километра, как путь им преградила громадная скала – словно добрая половина соседней горы рухнула прямо в ущелье. Приблизившись, беглецы обнаружили у подножия скалы узкую расщелину, из которой вытекала быстрая Колка. Слева от потока виднелось некое подобие карниза, и всем пришлось спешиться, чтобы провести мулов через опасный участок.
Расщелина оказалась глубокой пещерой. Здесь стоял сильный шум – воды реки с грохотом тащили в русле множество мелких камней. Со сводов свисали космы влаголюбивого мха, а воздух был насыщен мельчайшими каплями воды, от которых карниз, по которому двигались путники, становился невероятно скользким.
К счастью через полсотни метров показался выход. Расщелина осталась позади, и перед ними открылась широкая котловина около полукилометра в диаметре. Река пересекала ее посередине, а все остальное пространство было покрыто нагромождениями каменных глыб всех размеров. Удивительно, но многие из них имели правильную форму и казались созданными рукой человека.
Все четверо уселись в седла и продолжали путь, но как только они оказались в центре котловины, Элиза остановила мула и вскинула руку.
– Здесь, – сказала она. – Это место я видела в мыслях Босуэлла.
– Значит, отсюда начинается тропа, ведущая к верхнему краю ущелья? – с сомнением спросил Гумбольдт, оглядывая окрестности.
Со всех сторон котловина была окружена отвесными скалами, вздымавшимися в заоблачную высь. Нигде поблизости не было видно ни уступов, ни ступеней, ни вырубленных в камне желобов. Ничего такого, что могло бы помочь подъему. А карабкаться по вертикальным стенам было равносильно самоубийству.
– Сюда, – проговорила Элиза, указывая налево. – Идите за мной!
Она спешилась, сошла с тропы и торопливо зашагала между каменными нагромождениями. Вскоре Элиза скрылась из виду, и всем остальным ничего не оставалось, как последовать за ней.
Пройдя с полсотни метров, путники остановились перед узкой расщелиной, у края которой возвышался валун, испещренный странными значками.
– Узнаете? – взволнованно воскликнула Шарлота. – Это же те самые знаки, которые Босуэлл начертил на обратной стороне фотопластины. Здесь есть символы, связанные со словами «тропа» и «дождь» на языке кечуа. Значит, Небесная тропа должна начинаться где-то здесь.
– Да, но где именно? – Гумбольдт задумчиво осмотрелся. – Я не вижу здесь ничего похожего.
Элиза приложила ладонь ко лбу и погрузилась в себя. Прошло некоторое время, и она разочарованно покачала головой.
– Я, конечно, виновата, – с горечью проговорила она. – Но образы сменялись слишком быстро, и я не все сумела запомнить в точности. Босуэлл двигался, ориентируясь по камням определенной формы, причем важен был порядок, в котором он шел от ориентира к ориентиру. Но каким именно был этот порядок, я не знаю.
