Однако мисс Стоун даже не удостоила его взглядом – она ждала новой атаки чудовища. И долго ждать ей не пришлось. С холодным бешенством в многочисленных глазах и широко распахнутой зубастой пастью животное вновь двинулось в ее сторону. Теперь оно не охотилось, не добывало пропитание – его единственной целью было увидеть противника мертвым.
Пятнадцать метров… десять… пять. Уолкрис подпустила монстра на расстояние вытянутой руки, оттолкнулась от скалы и бросилась прямо в головокружительную бездну.
Макс застыл, парализованный ужасом. Его спутница выбрала верную гибель. Но в ту же секунду веревка, искусно разложенная петлями на карнизе, натянулась, захлестывая уцелевшие конечности насекомого, и потащила его за собой. Трех лап не хватило, чтобы удержать равновесие, – и Макс услышал пронзительный визг, а затем чудовище сорвалось с каменной бровки и кануло в ущелье.
Его когти просвистели в нескольких сантиметрах от лица Уолкрис, висевшей под карнизом, не причинив ей вреда. Женщина проследила взглядом, как туша насекомого, извиваясь, стремительно уменьшается в размерах и, наконец, исчезает в клубящемся тумане внизу.
Макс пришел в себя на удивление быстро. Не обращая ни на что внимания, он бросился к выступу, за который была закреплена веревка и начал тянуть ее изо всех сил. Не останавливаясь, сантиметр за сантиметром. В конце концов Уолкрис смогла ухватиться за край карниза, подтянулась и перевалилась на него. Она все еще тяжело дышала, наполовину оглушенная ударом о скалу после прыжка, но первыми ее словами было:
– Вы видели, Пеппер? Я все-таки одолела его!..
– Вы сделали это! – восторженно воскликнул Макс, отдуваясь. – И как сделали! Такой невероятной битвы я в жизни не видел.
На губах Уолкрис промелькнула улыбка.
– Оказывается, ваша жизнь не так уж богата впечатлениями!
– Возможно, – ответил он. – Но мне хватает. Давайте выбираться отсюда. Не знаю, как чувствуете себя вы, но лично я сыт по горло этой проклятой скалой!
Лингафон выглядел как небольшой серый ящичек. На его передней панели располагалось множество рычажков и кнопок, а также зеленоватая стеклянная полусфера, которую Гумбольдт окрестил «магическим глазом». То и дело зажигались и подмигивали маленькие лампочки, раздавалось мерное гудение. Под круглым углублением в центре «магического глаза» виднелась надпись: «Громкоговоритель».
Жрец и его приближенные обступили путешественников, пристально следя за каждым движением Гумбольдта, настраивавшего прибор.
– Сейчас будет интереснее, – проговорил ученый.
Он приоткрыл щиток на боковой поверхности лингафона и извлек оттуда два тонких шланга с прозрачными утолщениями на концах.
– Это что такое? – спросил Оскар.
– Тише, тише! – зашипел на него Гумбольдт. – С этой минуты – ни слова больше, иначе языковой накопитель испортится.
Он щелкнул тумблером на правой стороне панели. Раздался пронзительный свист. Индейцы испуганно отпрянули, однако Гумбольдт знаками дал им понять, что все в порядке. Затем он таким же способом подозвал жреца и предложил ему надеть на шею кожаный ремень, на котором был закреплен прибор.
Поначалу жрец повел себя недоверчиво, но в конце концов набрался духу, снял накидку из пышных перьев и надел вместо нее лингафон. Теперь прибор висел у него на груди, а углубление «магического глаза» располагалось примерно на уровне его губ.
Стража и приближенные не сводили глаз со множества перемигивающихся огоньков на панели прибора. Один из них хотел было коснуться одной из кнопок, но Гумбольд торопливыми жестами и суровым взглядом дал понять, что этого ни в коем случае нельзя делать. Затем он взял оба шланга и вставил их концы в ушные раковины жреца. Бедняге было очень не по себе, но он мужественно перенес все эти таинственные манипуляции.
– Готово, – вполголоса произнес Гумбольдт. – А теперь, Шарлотта, пора прочитать приветственную речь, которую я тебе вручил.
Девушка кивнула, вытащила листок с рукописными строчками и поднесла его поближе к свету. Ясно и отчетливо выговаривая каждое слово, она начала читать:
– Римайкуллайки…
– Римайкуллайки? – Жрец удивленно заморгал.
– Имайналлан кашанки… – продолжала Шарлотта.
– Аллилланми! Куантри? – Теперь жрец выглядел окончательно сбитым с толку.
Оскар тоже ничего не понимал в происходящем. В то время, когда старик говорил, Гумбольдт беспрестанно крутил какие-то верньеры на панели прибора. «Магический глаз» таинственно светился в полумраке.
– Дальше, – прошептал Гумбольдт. – Дальше, Шарлотта, ты все делаешь великолепно.
– Иман сутъйики?
– Юпан-н сутъйи, – ответил жрец. Однако Оскару почудилось, что сквозь его слова как бы пробивается другой голос – механический, но вполне понятный.
– …ня зовут Юпан, – донеслось из громкоговорителя.
– Продолжай, девочка, – потребовал Гумбольдт, – как я и надеялся, прибор работает!
– Шарлотта-н сутъйи, – произнесла девушка, указывая на себя, и внезапно перешла на немецкий, поочередно указывая на своих спутников: – Это мой дядя Карл Фридрих фон Гумбольдт, знаменитый ученый. Это Элиза Молина и Оскар Вегенер, мои друзья. Мы все бесконечно рады знакомству с вами…
