Ничего прекраснее Карлу Фридриху фон Гумбольдту не доводилось видеть ни в одном из его несчетных путешествий. «Кси’Мал, – беззвучно прошептал он. – Затерянный город инков. Так я и знал!..»
Он шагнул к краю площадки, опоясывавшей храм. Отсюда открывался еще более фантастический вид. Казалось, стоит раскинуть руки – и воспаришь над синеющей бездной и горами.
– Вы знали об этом?
Голос Оскара донесся до ученого словно издалека.
– Что ты сказал, мой юный друг?
– Вы сказали, что знали об этом. Что вы имели в виду?
Глаза подростка сияли, волосы были взлохмачены.
– Я вспомнил историю этой страны, – сказал Гумбольдт. – После завоевания империи инков в 1533 году испанскими конкистадорами, предводителем которых был Франсиско Писарро, маленькая группа воинов укрылась в горной крепости Вилькабамба, чтобы продолжить борьбу против завоевателей. Прошло почти тридцать лет, прежде чем испанцам удалось захватить крепость. Но к этому времени большинство инков уже покинули ее. Среди тех, кто спасся из крепости были инкские вельможи, астрологи, математики, жрецы – словом, элита империи. Лишь правитель страны – гордый Тупак Амару, и несколько его соратников остались, но вскоре были убиты.
– А остальные?
– Их следы затерялись. Некоторые исследователи считают, что они перебрались на восток и возвели новый город, названный ими Пайтити. Другие полагают, что инки направились в Колумбию и основали там страну, известную в испанских источниках как Эльдорадо.
– А вы как считаете, герр Гумбольдт?
Ученый глубоко вдохнул.
– Я придерживался того мнения, что инки направились на запад, к таинственной столице, о которой нет документальных свидетельств, кроме легенд. По моим вычислениям, она должна была располагаться где-то в районе ущелья Колка. И когда я увидел снимок, сделанный Гарри, я понял, что он отыскал-таки этот город!
Босуэлл был явно польщен словами Гумбольдта.
– Открытие, за которое мне едва не пришлось заплатить жизнью, – усмехнулся фотограф. – На противоположной стороне ущелья есть одно укромное местечко, с которого я сделал свои снимки. Надеюсь, моя старая камера все еще покоится где-то там…
Гумбольдт удивленно поднял брови.
– Но что же все-таки с тобой произошло?
– Я и сам до сих пор точно не знаю, – ответил Босуэлл, пожимая плечами. – Меня заметил один из их патрульных кораблей – вероятно, внимание тех, кто находился на борту, привлек солнечный блик на линзе объектива. Во всяком случае, мне пришлось срочно спрятать фотоаппарат и испариться оттуда. Я действовал быстро, и мне поначалу действительно удалось ускользнуть от погони. Но когда я двинулся в обратный путь, меня выследили и схватили. Больше ничего не помню – какой-то провал в памяти. Очнулся я уже в одной из этих плетеных лачуг над пропастью, где и провел все последние недели.
– С вами скверно обращались? – спросил Оскар.
– И да, и нет, – ответил Босуэлл. – Мне не причиняли вреда, не были со мной слишком жестоки. Но когда я однажды решился на побег, из этого ничего не вышло.
– Мы знаем об этом, – заметил Гумбольдт.
– Каким же это образом?
Ученый указал на Элизу.
Внезапно лицо Босуэлла просветлело.
– Так это она! О, теперь я понимаю… Значит, вы, сударыня, – медиум, верно?
– Я – мамбо, а не медиум. – Элиза усмехнулась.
– Гаитянская колдунья?
Босуэлл выглядел озадаченным и удивленным.
– Вам известны наши обычаи?
– Еще бы, – сказал фотограф. – В одной из экспедиций мне довелось побывать на Гаити, чтобы получить документальные свидетельства о практикующих там колдунах-бокорах. Должен признаться, что был весьма рад унести оттуда ноги подобру-поздорову.
– Охотно верю. Бокоры – худшие из черных колдунов. Их магия направлена на приобретение власти над жертвами. Мы, мамбо, по сравнению с ними, совершенно безобидны. Однако и мы умеем проникать в сны других людей.
– Я это почувствовал, – мигом откликнулся Босуэлл. – В последнее время меня преследовало ощущение, что кто-то прогуливается у меня в голове и ворошит мои мысли. Интересное переживание, хотя далеко не всегда приятное.
– Мне очень жаль, – сказала Элиза, – но иначе мы не могли поступить. Мы слишком спешили. Вы должны меня простить.
Босуэлл отмахнулся.
– Чепуха. Не корите себя – ведь благодаря вам я теперь на свободе. – Он бросил на Элизу многозначительный взгляд, который заставил ее покраснеть. – Но, несмотря на это, больше всего мне недостает моей знаменитой кожаной сумки с фотопринадлежностями. Должно быть, она попала в руки заклинателей дождя.
– Ошибаешься, Гарри, – возразил Гумбольдт. – Она угодила в реку Колка, а оттуда течение вынесло ее в Каману. Там ее и выудил рыбак-индеец. За этим последовала целая цепочка невообразимых случайностей, в результате которых одна из отснятых тобою пластин оказалась у меня.
– Редкая удача, а может, и сама судьба, – негромко проговорил Босуэлл. – Честно говоря, я совсем уже потерял надежду. Мне казалось, что я больше никогда не увижу неба над головой.
Он перегнулся через парапет, наслаждаясь ветром, трепавшим его волосы и раздувавшим куртку.
– А что случилось с вами на обратном пути? – спросил Оскар. – На вас кто-то напал?
