– Не вижу никаких проблем. Она совсем чуть-чуть не дотянула до срока. И она права: во второй раз роды обычно идут быстрее.
Рождение Тео, казалось, тянулось целую вечность, от первых схваток до окончания прошло почти двадцать часов. Калеб устал тревожиться, а вот сама Пим меньше чем через минуту после того, как Тео издал первый крик, уже улыбалась во всю ширь и потребовала, чтобы ей дали обнять его.
– Просто будь поблизости, – сказала Сара. – А Холлис присмотрит за Тео и девочками.
Калеб видел, что Сара что-то недоговаривает. Он отошел в сторону, и Сара пошла следом.
– Говори уже, – сказал он.
– Ладно. Дело в том, что я слышу два сердцебиения.
– Два, – повторил Калеб.
– Близнецы, Калеб.
Он уставился на нее.
– И ты до сих пор этого не знала?
– Иногда такое бывает.
Она взяла его за руку.
– Она сильная. И она уже делала это.
– Но не двоих.
– Практически то же самое, если не считать самого конца.
– Боже правый. И как я их различать буду?
Глупая тревога, однако это было первое, что пришло ему в голову.
– Научишься. Кроме того, они могут быть и неидентичными.
– Правда? А как
Сара рассмеялась.
– Ты совсем ничего об этом не знаешь, да?
У Калеба заурчало в животе, от нервов.
– Наверное, да.
– Просто будь рядом с ней. До схваток еще некоторое время пройдет, мне пока что тут нечего делать на самом деле. А Холлис детей развлечет.
Она посмотрела на него, как мать на сына.
– О’кей?
Калеб кивнул. Он был совершенно ошеломлен.
– Хороший мальчик, – сказала Сара.
Он смотрел ей вслед. Сара ушла, и Калеб вернулся под навес. Пим что-то писала в дневнике. Этого он еще не видел, красивый блокнот в кожаном переплете. На песке рядом с ней стояли чернильница и стопка книг из запасов Холлиса. Подняв взгляд, Пим с тихим стуком закрыла дневник. Калеб сел рядом.
Пим ухмылялась, готовая рассмеяться. У Калеба было ощущение, что он зашел не в ту комнату во время вечеринки, ту, где все друг друга знают, а он не знает никого.
Она резко вдохнула, и ее лицо сморщилось от боли. Калеб понял по глазам, что ее веселое настроение – лишь маскировка. Его жена собрала в кулак всю свою силу воли, готовясь к предстоящему. Час за часом она будет все дальше от него, там, где она черпает свои силы.
Прошла пара секунд. Ее лицо расслабилось, и она медленно выдохнула. Мотнула головой в сторону стопки книг.
Он взял в руки первую книгу из стопки. Калеб никогда не был страстным читателем; считал это скучным делом, как бы его ни пытался переубедить тесть. Ладно, по крайней мере, название осмысленное. «Война и мир». Может, даже интересно будет, вопреки всем его ожиданиям. Книга была просто огромна, фунтов десять весом. Открыв обложку, он поглядел на первую страницу, покрытую пугающе мелкими буквами, будто стена из шрифта.
Пим блестящими глазами смотрела на него, сложив руки на животе.
Калеба наполнил ужас, но, не желая разочаровывать Пим, он уселся поудобнее, положил книгу на колени и начал читать, переводя текст на язык жестов.
И так далее. Калеб был полностью разочарован; совершенно никаких событий, только странные разговоры, непонятные, ни к чему не ведущие, множество отсылок к местам и персонажам, которым он уже счет потерял. Переводить это на язык жестов было тяжелой работой; многие слова он попросту не знал, и ему приходилось переводить их побуквенно. Однако Пим, похоже, очень нравилось. В самые неподходящие моменты она слегка вздыхала, от удовольствия, или широко открывала глаза, в предвкушении, или улыбалась, когда в книге происходило нечто, что сошло бы за шутку в своем роде. Калеб был не в состоянии понять этого. Очень скоро у него устали руки. Схватки у Пим шли все чаще и становились все дольше. Когда это случалось, Калеб переставал читать, ожидая, пока закончится боль; Пим давала ему об этом знать, кивая, и он начинал читать снова.
