Лёнчик, самый дальнозоркий, первый заметил чтото движущееся вдали по дороге. Мы, удивлённые, поднялись. Нас нагонял какой-то белый автобус. Он приближался с приличной скоростью, наверное, потому, что ему никто не мешал на пустынном шоссе. Издалека он казался парящим над асфальтом в слоистом маревном воздухе.
Я и, наверное, все поначалу подумали, что это просто видение, мираж, ирреал… Нет, не видением это было. Мы услышали ноющий шум мотора. Потом — скрип тормозов. И всё-таки…
Я обернулся к Пеньку.
— Пенёк, скажи, ты ведь думал об автобусе, да?
— Думал.
— И мы с Велой думали. И Лёнчик, наверное.
— Я думал о машине. О джипе.
— Неважно. Вот мы и придумали этот автобус. Получите и распишитесь.
Автобус тем временем остановился. Раздвинулась передняя дверь. Внутри сидели немногочисленные пассажиры.
— Как это, придумали? — не поверил Пенёк, — Автобус настоящий, железный, не видно, что ли? — он в доказательство его «настоящести» стукнул кулаком по обшивке. Жёстко звякнул металл.
— Эй, мужик, ты чего машину ломаешь! — сердито крикнул водитель через открытую дверь.
— Извините, — сказала Вела.
— Настоящий-настоящий, — подтвердил я, — И я даже догадываюсь, кто его сделал настоящим.
Я поднял голову вверх. Вот она. Высоко над головой. Прямо над автобусом. Наша загадочная спутница. Поводырь. Конвоир. Стая.
— Вот только не знаю зачем. Помочь нам? Или помешать?
— Будем считать, что помочь, — сказала Вела.
— Эй, друзья, вы собираетесь садиться? — опять раздался басистый голос водителя, — Или уезжаю.
— Садимся, конечно, — ответил я, поднимая рюкзаки, помогая взойти на подножку Веле, — Лучше ехать, чем идти. Всё должно быть нормально. Только помните… Спокойно помните, — понизил я голос, — Этого автобуса нет на свете. Давно нет. А мы — есть. Вот в чём неувязка.
Дверь закрылась, автобус тронулся и стал быстро набирать скорость.
Пассажиров было немного — обыкновенный провинциальный люд. Оживлённая компания молодых ребят и девчонок, едущих то ли в гости, то ли из гостей. Двое молчаливых мужчин командировочного вида с «дипломатами». Троица совсем пожилых отстиранных старушек в платочках, едущих неизвестно куда и зачем. Водитель — широкоплечий пшеничноусый здоровяк с бронзовой от загара шеей, с остриженной под нуль головой.
Эти люди ехали в автобусе. Но не сейчас они ехали в нём, а двадцать два года назад. Каждый — по своим делам той далёкой двадцатидвухлетней давности. Этот автобус со всеми его пассажирами создала Стая, использовав наши с Велой воспоминания и, наверное, воспоминания Пенька. Или просто перенесла его из того времени. Стая контролирует все наши мысли и может реализовать наши мысленные образы.
Если так — Стая весьма подозрительное и опасное существо. Любые, самые невероятные, неосознанные проявления нашей фантазии — тайные позывы, сновиденья, детские и взрослые страхи, в которых мы, возможно, не хотим признаться даже самим себе… Стая всё это способна извлечь из нас, сделать реальностью. И не исключено, что обратить против нас. Бывших наших пугальщиков, наверняка, она реализовала. Наделена ли она разумом? Или она просто исполнитель, периферийный орган центрального разума, который очень внимательно следит за нашим продвижением. И чтобы ускорить это продвижение, из ничего материализуется и подаётся к нашим услугам автобус. С живыми пассажирами и водителём. Так ли это? Покажет скорое будущее. А пока — едем.
Среди пассажиров не было никого нам близко знакомого. Хотя с некоторыми я, кажется, где-то уже виделся. Где? В самой Зге давным-давно? В том автобусе того незапамятного рейса? Бог весть… Водитель, вроде бы, тот самый. И, похоже, тот самый рыжебородый дед — сбитая на затылок соломенная шляпа с ковбойски закрученными полями, цепкие грешные глаза из-под густых бровей, шрам наискось через лоб. Рядом с дедом на соседнем сиденьи — баян в старом побитом футляре.
Странно, что среди пассажиров не обнаружилось Велиной тётки. Хотя уж ей-то полагалось бы быть, ведь ехала она именно этим автобусом. Взволнованная Вела вздохнула с облегчением. Я понял почему. Тётка, перенёсенная из двадцатидвухлетнего прошлого, оказалась бы намного моложе самой Велы. Не очень лёгкой и внятной получилась бы у них встреча. Неужели Стая это тоже поняла? Неужели ей доступны такие тонкости человеческой психики? Или просто случайность, «недосмотр»?
Мы расположились вчетвером на задних сиденьях, вполголоса переговаривались, следили через окно за дорогой, на которой, кроме нас, не видно было ни одной живой души, ничего едущего, никого идущего. И с невольным насторожьем поглядывали на остальных наших попутчиков. Впрочем, попутчикам до нас не было никакого дела. Никто ни разу не обернулся к нам.
Я подробнее объяснил друзьям свои соображения относительно автобуса и его пассажиров.
— Так они что, все ненастоящие? Неживые? — почти шепотом спросил Лёнчик, — На призраков они не похожи.
