Город жажды полностью

Остальные присоединились к ней, выкрикивая свои желания. Даже Рисакг промямлил:

– Я хочу вернуться домой, я очень прошу.

Огонь взревел под ними, наполняя шары горячим воздухом и дымом.

Рисакг взлетел первым – сначала медленно, но постепенно поднимаясь всё выше и выше, и с высоты помахал когтистой рукой остальным.

– Я хочу, чтобы вам повезло! – крикнул он.

Языки пламени устремились вверх.

Маррилл пришлось напрячься, чтобы не дать её бегуну взмыть в воздух, пока остальные не займут места в чаше. Сама она запрыгнула последней.

– Я хочу найти Сифон! – крикнула она, чтобы огонь разгорелся ярче. – Я хочу спасти мой мир и мою маму!

Жар обдал ей лицо. Бегун дёрнулся и поплыл вверх.

Она завопила было от радости, но ликующий крик застрял в её горле.

– Где тот мальчишка, плюс ещё один?! – испуганно крикнула Реми, перегнувшись через бортик чаши, отчего та едва не опрокинулась.

Колл схватил её и заставил сесть на место. Но Реми вырвалась из его хватки.

– Мы не можем бросить его! – крикнула она, указывая куда-то вниз.

Маррилл оглянулась назад. Точно, они кого-то оставили на земле.

– Давай! – крикнула она тому мальчику. – Живее!

Но он даже не шелохнулся. Он остался стоять на месте, глядя, как шар взмывает всё выше и выше. На его лице читалось сожаление. Что происходит? В чём дело? Маррилл охватил приступ паники. Она ничего не понимала – почему этот мальчик не сел вместе с ними?

– Что ты делаешь? – крикнула она ему.

– Всё в порядке, Маррилл, – крикнул он в ответ. – Я должен остаться. А ты лети и останови Сифон. Договорились?

Пока шар поднимался, был момент, всего один момент, когда она ещё могла спрыгнуть. Она могла бы остаться с этим мальчиком. Когда ещё было не поздно его спасти.

Но момент этот был упущен.

– Фин, – прошептали её губы, хотя она не понимала, что значит это слово.

Их шар поднимался всё выше и выше. Внезапно в треске пламени ей послышалось нечто похожее на хохот. А ещё Маррилл, хоть убей, не могла вспомнить, почему ей так хотелось спрыгнуть вниз.

Фин проводил их взглядом. Если честно, его терзало чувство вины. Сколько раз за свою жизнь он жаловался, что его вечно бросают одного, но на этот раз он сам бросил всех остальных.

У него в ушах до сих пор звенел голос Реми, кричавшей: «Плюс ещё один!» Да, Реми помнила о нём, и уже этого было достаточно, чтобы вызвать у него улыбку. Увы, этого было недостаточно, чтобы заглушить боль от того, чего он не услышал.

Не услышал же он, как Маррилл зовёт его по имени. Нет, она крикнула, чтобы он поторопился. Она переживала за него. Но она его не помнила. Да-да, она его забыла. По-настоящему забыла. Несмотря на все её обещания. Он чувствовал, как его душит гнев. Хотя он и знал, что в этом нет её вины. Просто так получилось. Просто он такой – легко забываемый.

При этой мысли у него болезненно сжалось сердце. Именно поэтому он предпочёл остаться. Потому что была та вещь, которой он желал больше всего на свете, больше даже того, что могла ему дать Машина Желаний. Он хотел понять. Именно это пообещал ему Король Соли и Песка.

Фин спрыгнул с корабля на землю. Перед ним жарко пылало пламя, поднимаясь высоко, словно приливная волна. Но пламя больше не пугало его.

– Я знал, что ты останешься, – раздался голос сквозь рёв пламени.

– Ты сказал, что знаешь, кто я такой, – Фин сглотнул, горло было полно едкого дыма. – Знаешь мой род занятий.

– Ты моя пешка на шахматной доске, – рявкнуло пламя. – Я твой король. Я повелеваю тобой.

Фин машинально напрягся. Он был почти уверен, что над ним нет никаких начальников, не говоря уже про короля. А даже если бы и был, то уж точно не огненный шар. В этом он даже не сомневался.

– Мною никто не повелевает.

– Тем не менее ты носишь мой знак, – прошипел огонь.

Пальцы Фина непроизвольно шевельнулись – он хотел было вытащить из кармана браслет и лучше рассмотреть символ на нём, однако предпочёл сжать кулаки.

– Ты бедный потерявшийся солдат. – Огонь дрогнул, как будто грозя погаснуть, и на какой-то миг Фину показалось, будто он различил среди языков пламени закутанную в лохмотья фигуру. – Такой потерянный, что даже не замечаешь того, что у тебя есть.

– Неправда, никакой я не потерянный, – огрызнулся Фин, гордо вскинув подбородок.

Полыхающая трава и куски древесины разразились хохотом.

– Неужели? Оглянись по сторонам. Ты стоишь посреди пустыни, в сердце бушующего пламени. Брошенный. Потерянный для всех, кроме меня.

Огонь по-своему прав, подумал Фин, но поспешил тряхнуть головой. Огонь не может быть прав, потому что огонь – это не живое существо. Он не умеет думать. У него нет мыслей.

И, по идее, огонь не должен разговаривать. Однако этот, похоже, был на редкость болтлив.