– Пегси! – воскликнул Билли, вскакивая из-за стола. Его лицо осветилось радостью. Все напускное безразличие развеялось в мгновение ока.
– Простите, сэр, запамятовала ваше имя, – проворчала Пег.
Но она тоже улыбалась, и через мгновение они уже обнимались. Я бы не сказала, что объятие было романтическим, но уж точно крепким, – недвусмысленное доказательство если не любви, то очень сильного чувства. Разомкнув объятия, они отстранились и еще пару минут глядели друг на друга, не опуская рук. И пока они вот так стояли, я внезапно впервые увидела то, чего раньше не замечала: я увидела, что Пег настоящая красавица. Прежде я не понимала, насколько она хороша собой. Теперь, когда она смотрела на Билли, лицо у нее просто сияло, что меняло всю ее внешность. (И дело было не только в том, что рядом с Билли любая женщина выглядела чуть красивее.) Рядом с ним она стала совсем другим человеком. Я видела, как сквозь ее черты проступает облик отважной американки, что отправилась во Францию служить медсестрой на фронте. Я видела авантюристку, которая десять лет колесила по стране с дешевым передвижным театром. Она не просто сбросила вдруг десяток лет; из старой тетки она превратилась в первую красавицу округи.
– Решил вот заскочить, солнышко, – сказал Билли.
– Оливия уже донесла. Мог бы и предупредить, между прочим.
– Не хотел тебя обременять. И не хотел нарваться на отказ. Подумал, что лучше уж нагряну на свой страх и риск. У меня теперь есть секретарша, она все устроила. Организовала поездку. Ее зовут Жанна-Мари. Такая умница, такая способная и ответственная. Она тебе понравится, Пег. Похожа на Оливию, только женщина.
Пег отпрянула:
– Господи, Билли, ты неисправим.
– Только не обижайся! Я просто тебя дразню. Сама знаешь, никак не могу удержаться. Все дело в мандраже, Пегси. Я жутко боюсь, что ты вышвырнешь меня вон, солнышко, а я ведь только приехал.
Мистер Герберт поднялся из-за кухонного стола и заявил:
– Пойду-ка я отсюда, – после чего ретировался.
Пег уселась на его место и глотнула холодного растворимого кофе из его кружки. Нахмурившись, глянула внутрь, и я поднялась, чтобы приготовить ей свежего кофе. Не знаю, стоило ли мне оставаться на кухне в такой щекотливый момент, но тут Пег обратилась ко мне:
– Доброе утро, Вивиан. Как прошел день рождения? Повеселилась?
– Пожалуй, даже слишком, – ответила я.
– Вы с дядей Билли уже познакомились?
– Да, и поговорить успели.
– О боже. Не слушай его и забудь все, что он сказал.
– Пег, – вмешался Билли, – ты потрясающе выглядишь!
Пег пригладила рукой короткие волосы и широко улыбнулась, отчего ее изборожденное морщинами лицо засветилось изнутри.
– Для женщины вроде меня комплимент спорный.
– Нет женщин вроде тебя. Я проверял. Ты одна такая.
– Билли, прекрати.
– Ни за что.
– Так что привело тебя в Нью-Йорк, Билли? Работа?
– Никак нет. Я тут как обычный гражданский. В отпуске. Когда ты сказала, что Эдна здесь и ты подыскиваешь для нее хороший спектакль, я не смог удержаться от визита. Мы с Эдной не виделись с девятнадцатого года. Господи, до чего же мне хочется снова с ней встретиться! Обожаю эту женщину. А когда ты упомянула, что доверила сценарий Дональду Герберту, мне стало ясно как день, что я просто обязан тебя спасти.
– Благодарю. Ужасно мило с твоей стороны. И если меня потребуется спасать, Билли, я непременно дам тебе знать. Обещаю. В списке моих потенциальных спасителей ты на четырнадцатом месте. Из пятнадцати.
Он просиял:
– Но все же я в списке!
Пег прикурила сигарету и протянула ее мне, затем зажгла еще одну для себя.
– А чем ты сейчас занимаешься в Голливуде? – поинтересовалась она.
– Да всякой ерундой. Мои последние опусы совершенно справедливо отмечены грифом «ДСП»1 – они такие же плоские и унылые. Мне ужасно скучно, Пег. Но платят хорошо. На жизнь хватает. Запросы у меня скромные.
Пег расхохоталась:
– Скромные запросы? Знаю я твои скромные запросы. Ты же, Билли, у нас аскет. Практически монах.
– Мне много не надо, – кивнул Билли.
Для служебного пользования» и «древесно-стружечная плита».
– Его величество скромность, который сидит у нас на кухне в таком наряде, будто собрался принять рыцарское звание. Его величество скромность с виллой в Малибу. Напомни, сколько там бассейнов?
– Ни одного. Я пользуюсь бассейном Джоан Фонтейн[25].
– И что Джоан получает взамен?
– Бесценную роскошь общения со мной.
– Господи, Билли, она же замужем. За твоим другом Брайаном.
– Я люблю замужних женщин, Пег. Ты же знаешь. Особенно тех, у кого идеальный счастливый брак. Женщина, счастливая в браке, – самый верный друг для мужчины. Не переживай, Пегси, мы с Джоан просто приятели. Брайану Ахерну с моей стороны ничего не грозит.
