Мое первое впечатление от поцелуя с Селией: он показался мне невероятно роскошным. Как и она сама. Вся такая мягкая. Такая нежная. Такая родная. Меня словно накрыло теплой волной – я тонула в бархатном прикосновении ее губ, в ее пышной груди, в знакомом цветочном аромате. Мужчины целовались совсем иначе, даже Энтони, который умел это делать очень нежно. Самый мягкий поцелуй мужчины не шел ни в какое сравнение с прикосновением губ Селии. Они напоминали бархатный зыбучий песок. Я не могла от них оторваться. Да и кто в здравом уме смог бы?
Целая тысяча лет миновала, как в бреду, а мы все стояли под фонарем, и я позволяла Селии целовать меня и отвечала на поцелуи. Мы смотрели друг другу в глаза, такие прекрасные и такие похожие, целовали такие прекрасные и такие похожие губы друг друга, и наш абсолютный взаимный нарциссизм достиг пика.
Голос Артура вернул меня к реальности.
– Жаль прерывать вас, девушки, но, думаю, пора нам отсюда убраться. Я как раз знаю чудесный отельчик неподалеку.
Он улыбался, словно сорвал большой куш. В каком-то смысле, наверное, так и было.
Мечты далеки от реальности, Анджела.
Знаю, многие женщины фантазируют о таких вещах и представляют, что очутились в шикарном отеле на королевском ложе с красивым мужчиной и прекрасной девушкой. На деле же я быстро обнаружила: когда сразу три человека предаются сексуальным наслаждениям, это проблематично и напряженно даже с точки зрения элементарной логистики. Слишком много отвлекающих факторов, понимаешь? Слишком много рук и ног. Постоянно натыкаешься на кого-то, и приходится извиняться: «Ой, прости, я тебя не заметила». Только устроишься поудобнее, как другой решает поменять позу, и приходится прерываться. А еще непонятно, когда именно все заканчивается. Вот ты получила удовольствие, но оказывается, что остальные настроены продолжать и снова втягивают тебя в активное взаимодействие.
Возможно, этот опыт принес бы мне больше радости, будь на месте мужчины кто угодно, но не Артур Уотсон. Артур был опытным и горячим любовником, но и в постели страшно раздражал меня по тем же причинам, что и в жизни. Он смотрел только на себя и думал только о себе, и это было невыносимо. До одури самовлюбленный, Артур как будто специально красовался, чтобы мы вместе с ним могли вдоволь насладиться его привлекательностью и мускулатурой. Я видела, что он ни на минуту не перестает позировать для нас и восхищаться собственным телом. Можешь представить такую глупость, Анджела? Можешь представить мужчину, который в постели с такими созданиями, как Селия Рэй и я во цвете двадцати лет, любуется только самим собой? Что за тупица!
Что до Селии, я не знала, как с ней обращаться. Все в ней было для меня чрезмерным – ее вулканическая пылкость, лабиринты ее потайных желаний. Она змеилась, разветвлялась, как молния. Я видела ее словно впервые. Почти целый год мы спали в одной постели, прижавшись друг к другу, но это была другая постель и другая Селия. Новая Селия оказалась чужой незнакомой страной, чужим языком, на котором я не понимала ни слова. Я не узнавала свою подругу в этой загадочной незнакомке с плотно закрытыми глазами и беспрерывно извивающимся телом, которым, казалось, овладел неистовый демон, в равных частях состоявший из страсти и ярости.
Я никогда не чувствовала себя такой потерянной, такой одинокой, как в эпицентре этой бури, в ее самых неистовых водоворотах.
Должна сказать, Анджела, что я почти пошла на попятную у самой двери гостиничного номера. Почти. Но потом вспомнила обещание, данное себе самой много месяцев тому назад, – что впредь никогда не оставлю подругу одну в опасной ситуации, никогда не струшу.
Раз Селия решила совершить безумство, я тоже приму в нем участие.
И хотя обещание наполовину забылось и уже утратило смысл – ведь столько всего изменилось за последние месяцы, и с какой стати мне придавать старой клятве такое значение, с какой стати поддерживать подругу во всех ее эскападах? – я все же сдержала слово. Осталась с Селией. Как ни парадоксально, для меня это было делом чести.
Впрочем, мной двигали и другие мотивы.
Я все еще чувствовала резкое движение плеча Энтони, когда тот стряхнул мою руку и заявил, что он не моя собственность. Помнила его презрительное: «Сестренка».
Видела лицо Селии, когда та рассуждала о супружеских отношениях Артура и Эдны – «Они же из Старого Света» – и смотрела на меня как на самое наивное и бестолковое существо на всем белом свете.
Я слышала голос Эдны, когда та назвала меня малым ребенком.
Кому хочется быть малым ребенком?
Вот почему я осталась. Вот почему каталась по постели от одного края к другому – потому что в Европе так принято, потому что я не хотела быть ребенком, – сплетаясь с божественными телами Артура и Селии, пытаясь доказать нечто важное самой себе.
Но в то же время самым краешком сознания, не затуманенным алкоголем, обидой, похотью и глупостью, я совершенно ясно понимала, что это решение принесет мне только горе.
И до чего же я была права.
Глава девятнадцатая
Последствия не заставили себя ждать.
