И правда, на спине её красной кожаной куртки я смутно вижу золотое тиснение. Всё в этой женщине пугает меня: то, как она прижимается к стене коридора, как какой-то паук, вместо того чтобы идти нормально; то, как её куртка корсетом облегает тело, подчёркивая необычно тонкую талию; то, как она вытягивает руки. Калеб Ротко поднимается ей навстречу, обнимает, словно старого друга, и послушно выходит за ней из камеры, как ребёнок за Крысоловом.
– Подожди, подожди, что она только что сказала? – спрашиваю я, быстро моргая.
– Что?
– Насчёт времени. Репортёр. Что она сказала?
Джия отрывается от своего чая, нахмурив брови.
– Временная метка показывает, что та женщина появилась в его камере чуть раньше семи вечера? А что?
Занятия аквааэробикой закончились в семь. Сирена завыла в семь. Никакой Красной Королевы в камере не было. Там была я. Но я была одета по-другому, я была в форме, и Калеб определённо не пошёл за мной, как за ней. Он сидел на полу, когда я уходила.
– Они уверены?
– Это указано прямо в углу Записи. – Джия перематывает новости и ставит их на паузу, когда Безумный Шляпник и Красная Королева выходят из камеры. – Шесть пятьдесят семь. А что?
– Ничего. Просто уточняю. Похоже, они выбрали лучшее время для побега. Не полночь или что-то в этом роде.
В то время сирена вызвала полный хаос. Все побежали в Шрам из-за драк, которые вспыхнули после вчерашнего митинга. Скорее всего, никто не обращал внимания ни на тюрьму, ни на ключ ещё несколько часов, и даже с включённой сиреной Калеб, вероятно, сбежал без особых проблем.
Но это не объясняет, как та женщина оказалась в тюрьме одновременно со мной.
– Можешь переключить обратно на прямой эфир? – говорю я, с трудом проговаривая слова.
Джия морщит нос, глядя на меня, но подчиняется без жалоб.
Репортёр возвращается на экран.
– Городские власти считают эту женщину чрезвычайно опасной. Любой, у кого есть информация о Красной Королеве, должен немедленно связаться с Дозором или набрать девять-один-один. Она включена в список самых разыскиваемых злодеев вместе с Малефисентой, Безумным Шляпником, капитаном Крюком и Урсулой. Гражданам рекомендуют бояться злодеев и использовать хэштег каждый раз, когда они делятся информацией в социальных сетях.
Телевизор на мгновение вспыхивает красным, репортёр исчезает, и экран становится пустым. Ни новостей, ни роликов с места последних событий, ни экспертов, комментирующих тяжёлую ситуацию в Шраме. Я собираюсь сказать Джии, чтобы она выключила телевизор и включила заново, когда на экране вспыхивают крупные жирные буквы. Там написано: «Головы с плеч». Затем раздаётся треск, и ролик новостей включается снова. Начинается обсуждение за круглым столом.
Головы с плеч?
У меня пересохло в горле, и я не могу сглотнуть.
– Ты это видела? – хриплю я, уже зная ответ.
– Видела что? – говорит Джия, и моё сердце замирает.
Мне становится нехорошо.
– Ничего. – Мои колени слабеют, и я падаю на диван. – Можешь выключить?
– О, сначала она хочет его включить, а потом хочет выключить.
– Джия, – умоляю я.
Лицо Джии смягчается, на нём проявляется беспокойство.
– Хорошо, конечно, конечно, дорогая, – Она зевает. – Ты в порядке? Повеселилась в «Стране чудес»? Всё потихоньку приходит в норму?
Я не сразу понимаю, о чём она говорит, но потом вспоминаю, как сказала ей, что провела прошлую ночь в «Стране чудес».
– Да. Да, было здорово увидеться с Дэлли.
– Хорошо. Старый добрый Дэлли Стар, – говорит Джия, не произнося остальное. Что, кроме тёти, Дэлли остался последним из всех, кто мне действительно небезразличен. – Я думаю, тебе пора готовиться к школе, да? Забудь обо всём на какое-то время.
– Да! Правильно! Точно!
Ого, сколько ещё раз я собираюсь солгать этой женщине до завтрака?
– Хорошо, я иду спать. Отличного тебе дня, и сегодня вечером у нас будет долгий разговор. – Она встаёт и потягивается. – Ситуация становится всё более и более странной, Мэри. Не могу дождаться, когда жизнь станет нормальной.
– Что ты подразумеваешь под словом «нормально»? – Я не хочу задавать Джии такой философский вопрос прямо перед сном, но я понятия не имею, что значит норма. Может быть, я никогда этого не знала. Шрам и все его порядки максимально далеки от нормальности.
– Ну, – говорит Джия, слегка улыбаясь мне. – Наверное, всё нормально таким, какое оно есть. – Она подходит ко мне и гладит по щеке. – Не смей исчезать. Я не знаю, что тогда буду делать.
Она отправляется в спальню, а я остаюсь стоять в гостиной, пытаясь отдышаться. Образ Красной Королевы слишком мне знаком, чтобы его игнорировать. Я не могу отрицать, что моё чувство реальности пошатнулось. Я вижу странные вещи, время идёт необычно, и я слышу голоса.
Из-за этой неправильной магии я чувствую, словно мир перевернулся с ног на голову, и я не знаю, могу ли теперь верить своим собственным глазам.
Мне нужна помощь, даже если она придёт от того, кто может очень, очень сильно злиться на меня.
