Джеймс улыбается. Он действительно улыбается мне, обнажая идеальные зубы, и его глаза прищуриваются от узнавания и любви. Это мой Джеймс, и в нём нет и намёка на безумие, которое я видела в ночь битвы.
– Джеймс, – говорю я громче. – Где ты?
– Привет, малышка, – говорит он, и звук его голоса похож на грохот камней, трущихся друг о друга, на ночное небо, на шорох шагов волчьей стаи, крадущейся в тени. – Я совсем рядом. Я всегда был рядом.
Тугая лента, стянувшая грудь, дрожит, и стекло передо мной дрожит, как и моя решимость.
– Это тяжело, не так ли? Всё время бороться? – говорит Джеймс. – Может быть, тебе стоит просто всё отпустить?
Я провожу пальцем по поверхности зеркала, почти ожидая коснуться его кожи, но разочаровываюсь, встретившись с холодной поверхностью. Я хочу оказаться рядом с Джеймсом, почувствовать его руку в своей, положить голову в самое безопасное место на его груди. Я хочу быть рядом с ним.
– Джеймс, – шепчу я. – Я так по тебе скучаю.
– Я тоже по тебе скучаю.
– Отпустить всё? Так я смогу тебя найти? Что это вообще значит?
– Прости, ты что-то хотела сказать? – спрашивает Роза, шагая ко мне, пока я пытаюсь сохранять спокойствие. – Тебе нужна помощь?
– Всё в порядке, – выдавливаю я, улыбаясь. – Всё в полном порядке! – Я показываю большой палец и поворачиваюсь к зеркалу только для того, чтобы обнаружить, что там пусто. Мне хочется броситься на пол и заплакать, как ребёнок. Но я видела его. Я видела Джеймса.
– Я нашла то, что мне нравится, так что у меня всё хорошо! – Мой голос звучит отчаянно даже для меня.
– О нет! Мне так жаль! – восклицает Роза. – Эти зеркала в углу уже забронированы. Просто ждут, когда их заберут. – Она выглядит испуганной, книга рядом с ней забыта.
Моя метка Наследия бьётся так сильно, что я почти уверена, что Роза это слышит.
– Как жаль. Ладно, я поищу ещё что-нибудь. – Я поднимаюсь с пола, отряхиваюсь (потому что здесь всё в пыли) и неторопливо подхожу к зеркалу среднего размера в белой раме, до сих пор не до конца вернувшись в реальность. Я едва не умираю внутри из-за пятнадцати секунд общения с Джеймсом Бартоломью.
Я стараюсь сделать выражение лица как можно спокойнее, снимая зеркало со стены.
– Я дам за него сорок долларов.
Я даже не понимаю, что говорю.
– Сорок, да? – Она смотрит на него, уперев руки в бёдра, затем с облегчением улыбается мне. – Ты можешь взять его за двадцать.
– Можно мне коробку?
– Коробку?
– Да, чтобы его донести.
– Кажется, у меня лежит парочка в кладовке. – Роза бросает взгляд в конец магазина, где ещё висит красное зеркало – моё зеркало, – так, будто в нём нет ничего особенного, будто оно совсем не то, которое мне нужно. – Сейчас вернусь.
Роза исчезает, и как только она скрывается из виду, я бросаюсь в угол, хватаю запретное зеркало и засовываю его в рюкзак. Роза появляется в дверном проёме с картонной коробкой в руке.
– Эта подойдёт?
– Идеально.
Роза упаковывает белое зеркало и кажется спокойной, но глаза бегают.
– Оно отлично подойдёт для моей комнаты, – говорю я, чтобы заполнить тишину.
– Прекрасно тебя понимаю, – отвечает Роза. – Время от времени нужно что-то менять.
Входная дверь распахивается как раз в тот момент, когда я расплачиваюсь, и Роза протягивает мне коробку. Заходит пожилой мужчина, одетый в разноцветный плащ из лёгкого хлопка. Поведение Розы меняется в одно мгновение. Её спина распрямляется, выражение лица становится резче, и она расправляет плечи.
– Мистер Болт. Как ваши дела?
– Роза, моя дорогая, – говорит мужчина, совершенно игнорируя меня настолько, что я задаюсь вопросом, действительно ли я здесь. – Мне нужно одно из твоих особых зеркал. – Он многозначительно переводит взгляд в ту часть магазина, где стояло моё зеркало.
– Конечно, сэр.
– Один из моих людей в Верхнем городе до смерти хочет такое. – Мужчина запускает руку под лацкан плаща. – Предыдущее было просто превосходно. Вы сказали, десять тысяч?
Роза бледнеет и улыбается мне.
Мистер Болт, кажется, только сейчас меня замечает. Его лицо напрягается и морщится, но он ничего не говорит.
– Было здорово иметь с тобой дело, – многозначительно говорит Роза. – Надеюсь, ты довольна покупкой. Пока, Сидни.
– Спасибо. – Я медленно прохожу мимо мужчины, почти ожидая, что Роза остановит меня в дверях и потребует показать содержимое сумки.
Я сжимаю коробку и обхожу их. Как только я выхожу за дверь, то бегу.
Десять тысяч за одно зеркало?
Если то, которое я украла, стоит десять тысяч долларов, что же на самом деле продаёт Роза? Уж точно не простые старые зеркала. Я прокручиваю в голове возможные варианты. Я не называла ни своего настоящего имени, ни адреса, и заплатила наличными. Если хозяйка магазина занимается чем-то незаконным, она, вероятно, не станет звонить в полицию.
Я прыгаю в «Морского дьявола» и отъезжаю, мысленно извиняясь перед Розой. Надеюсь, у неё не будет проблем из-за меня.
