— Мы не боимся тебя, — пробормотал он. — Мы не боимся даже твоего друга-великана. Нас много, и мы — самые искусные воины на Марсе.
— Тогда я предлагаю сделку, — сказал я.
— Какую сделку?
— Если мы победим вас в честном бою, вы вернете машины. — Я подумал, что такое простое условие, может быть, придется ему по вкусу.
— Нет, мы так не можем, — сказал он, покачав головой как бы с сожалением. — Это должен решать Рокин.
— Что же делать?
— Я человек честный, — сказал Зонорн задумчиво. — Сила сейчас на нашей стороне. Мы вас отпустим. Что вы на это скажете?
— Вы просто боитесь сразиться с нами, — со смехом сказал Гул Хаджи, играя мечом.
Не нужно было ему этого говорить!
Если бы Зонорн отпустил нас, мы бы успели слетать в Мендишарию за подкреплением и вернуться прежде, чем дикари загрузят свои машины на свои корабли.
Но Гул Хаджи задел гордость Зонорна.
Их спор можно было сейчас решить только кровью.
С яростным криком Зонорн бросился на Гула Хаджи.
Другие багарады тоже не остались в стороне.
Скоро мы с Гулом Хаджи отбивались от целого урагана ударов. Наши противники были сильными и отважными, но чересчур прямолинейными в атаке.
Защищаться от них было довольно легко, даже при таком большом численном перевесе, но мы знали, что скоро нас убьют, если только счастье не улыбнется нам и не пошлет какое-нибудь чудо.
Нас прижали к стене, и вскоре наши клинки были от кончика до рукоятки в крови врагов.
Я отразил довольно неуклюжий выпад и, направив свой меч поверх щита, попал врагу в шею. И только когда тот замертво повалился на пол, а я уже сражался со следующим противником, я понял, что убил самого Зонорна.
Через некоторое время правая рука начала болеть, но я продолжал отчаянно сражаться, понимая, что от исхода поединка зависела не только наша личная жизнь и судьба.
Решалась судьба Сенд-Амрида, а может, и всего Марса.
Мы должны были найти нужную нам машину — или в подземном городе, или среди трофеев этих неуправляемых багарадов, которыми командовал Рокин Золотой.
Я блокировал удар сверху и немного покачнулся, когда мой противник толкнул меня в грудь щитом.
От неожиданности я опустил меч, но через долю секунды уже снова бросился на багарада, чтобы поразить его в сердце.
Мы быстро расправлялись с нашими врагами, но казалось, что на смену убитым приходят новые воины. Вскоре я перестал замечать что-либо вокруг, кроме мелькавших вокруг меня мечей.
На время я стал, как мне это ни было противно, машиной, способной лишь отражать удары и наносить их. Мое внимание было занято только тем, как сохранить жизнь, даже если для этого придется лишить жизни многих противников.
Как бы ни были прекрасны и возвышенны мои теории, когда приходилось убивать, я убивал, хотя и ненавидел себя за это.
Мы продолжали сражаться, и вскоре уже потеряли представление о времени. Снова и снова мы оказывались на волосок от гибели, и каждый раз судьба щадила нас.
Наконец наши враги стали уставать. Я это заметил и решил, что будет лучше и для нас и для нашего общего дела, если мы попытаемся бежать.
Крикнув Гулу Хаджи, я кинулся в открывшееся пространство и краешком глаза увидел, что друг бросился следом.
И тут я заметил, что откуда-то со стороны на Гула Хаджи летит еще один воин. Я почувствовал, что мой друг уже не успевает вовремя его увидеть.
С криком я бросился на помощь.
Но я развернулся слишком резко и поскользнулся на залитом кровью полу.
Помню ухмыляющееся лицо какого-то бородача и опускающийся тяжелый щит.
Я попытался собраться с силами и приподняться.
Я увидел, как согнулся от боли Гул Хаджи.
Тут перед глазами все поплыло, и я упал. Я был уверен, что никогда больше не проснусь.
Я проснулся, хотя это было не очень приятное пробуждение — меня болтало из стороны в сторону на спине дахары.
С трудом — из-за слепящего солнца — открыв глаза, я увидел, что был связан по рукам и ногам и переброшен через спину огромной дахары, зверя, используемого для перевозки грузов и передвижения повсеместно на Марсе.
Солнце било мне прямо в глаза, у меня раскалывалась голова, каждая клеточка тела болела, но, кажется, я был цел.
Где Гул Хаджи? Что с ним?
Что с Алой Марой? Мы ведь оставили ее на воздушном корабле!
Я молил провидение, чтобы свирепые дикари не нашли ее.
Я закрыл глаза, уже начиная размышлять, как нам сбежать от багарадов, как найти аппарат, — если он существует, — чтобы излечить Сенд-Амрид от чумы. Но мне было трудно думать связно и логично: я очень устал.
Когда я в следующий раз открыл глаза, передо мной было злобное лицо какого-то багарада.
— Живой, — ухмыльнулся он. — А я думал, что вы там на юге все слабаки. Оказывается, нет.
— Развяжи мне руки, дай меч, и ты лично в этом убедишься, — ответил я хриплым голосом.
Он удивленно покачал головой.
— Тебе бы бороду, классный бы багарад из тебя вышел! Я думаю, Рокину Золотому ты понравишься.
— А куда мы направляемся?
— К Рокину.
— А что с моим другом? — я специально ничего не спросил про девушку.
— Да он тоже живой, хотя кто-то из наших его чуть-чуть поцарапал.
У меня гора с плеч свалилась: Гул Хаджи жив!
