— Что мы можем сделать? Мы ничего не знаем ни о море, — ни о кораблях.
— Там, внизу, в трюме — машины. Они всемогущи. Они наверняка могут успокоить шторм.
— Сомневаюсь, — ответил я.
Он кивнул и снова посмотрел на меня. Кажется, он осознал смысл моих слов.
— У нас есть шансы спастись? — спросил я.
— Мало.
Он не был напуган. Кажется, ему просто не верилось, что такой шторм вообще мог разыграться.
Н вот тогда в корабль ударила очередная волна. На нас обрушилась тяжелая масса воды, потом я почувствовал, как на меня упала грузное тело Рокин а.
Я услышал крик.
Я понял, что меня смыло с палубы. Я был целиком во власти бушующего океана.
Я отчаянно пытался держаться на плаву и делал все, чтобы рот и ноздри оставались закрытыми.
Меня бросало из стороны в сторону, выкидывало вверх и снова накрывало волной, пока я не увидел веревки. Я не знал, закреплен ли у нее второй конец, но вцепился в нее. Я потянул и — о счастье! — почувствовал, что второй конец к чему-то привязан.
Не знаю, как долго меня швыряло по океану, но все это время я не отпускал веревку, благодаря которой продержался на поверхности, пока шторм не начал утихать.
Я открыл распухшие от соли глаза и увидел, что всходило солнце и наступало утро.
Впереди я заметил на воде мачту, к ней и была прикреплена моя веревка.
Из последних сил я стал подтягиваться по веревке к разбитой мачте. Приблизившись к ней, я увидел, что за нее держатся несколько человек.
Хотя, конечно, в плане безопасности мачта была не бог весть чем, я вцепился в нее с чувством бесконечного облегчения, которое перешло почти в ликование, когда я увидел Гула Хаджи. Но он был без сознания от усталости и даже не открыл глаз, когда я протянул к нему руку, чтобы подбодрить его и показать, что я еще жив.
В этот момент вдали послышался крик и, повернув голову в том направлении, я заметил, что останки нашего корабля все еще были на плаву.
Луч солнца упал на что-то, мгновенно вспыхнувшее золотым, и я узнал Рокина. Сжимая веревку в зубах, я поплыл к кораблю. Веревка закончилась, но, к счастью, корабль несло в нашу сторону.
Вскоре меня подняли на борт, а потом несколько багарадов по веревке подтянули к кораблю и мачту и стали помогать тем, кто за нее держался, подняться на борт.
Наконец, Гул Хаджи был на корабле, и мы лежали рядом на палубе совершенно без сил. Рокин, такой же измученный, как и мы, стоял, облокотившись на сломанную перегородку, смотрел вниз, на нас.
Нам откуда-то принесли горячего чая, и мы почувствовали себя настолько лучше, что смогли сесть и осмотреться.
Буквально все было смыто за борт разбушевавшимся штормом. Корпус корабля уцелел только чудом, он даже почти не был поврежден. На палубе не осталось ничего: ни мачт, ни перегородок, ни оснастки.
Рокин подошел к нам.
— Вам повезло, — сказал он.
— И тебе, — ответил я. — Где мы?
— Где-то в Западном океане. Судя по направлению ветра, ближе к нашему берегу, чем к вашему. Надеюсь, мы попадем в нужное нам течение, и скоро доберемся до земли. Большая часть нашей провизии пропала, когда залило вон тот трюм. — Он показал на трюм, с которого была сорвана верхняя стенка. — Машины там же, наполовину в воде, но думаю, они вне опасности.
— Пока они в твоих руках, опасность висит в воздухе, — напомнил я.
Он усмехнулся.
— Рокину ничто не может повредить, даже шторм.
— Если я прав относительно этих машин, — сказал я ему, — они могут причинить гораздо больше вреда, чем шторм.
— Да, но только врагам Рокина, — хвастливо заявил багарад.
— И Рокину тоже.
— Что они мне могут сделать? Они у меня в руках.
— Я тебя предупредил, — сказал я, покачав головой.
— О чем ты меня предупредил?
— О твоем полном невежестве!
Он пожал плечами.
— Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы просто пользоваться этими машинами.
— Конечно, — согласился я. — Но нужно разобраться в них, понять, как они действуют. Иначе они нагонят на вас страху.
— Я тебя не понимаю, брадхинак. Ты мне надоел.
Снова пришлось отказаться от попытки уговорить его, образумить, но я еще раз утвердился в той мысли, которую старался объяснить ему. Мало знать, что машины работают, нужно убедиться, что понимаешь,
На следующий день мы увидели землю — не знаю, что это было — сам Западный континент или один из близлежащих островов.
Пока Рокин Подводил корабль к берегу, чтобы бросить якорь, мы соскочили на отмель, которая шла до самого берега.
Когда якорь был брошен, мы все сели в тени корабля, пытаясь прийти в себя после испытаний последних двух дней. Рокин повернулся ко мне, но его обычная ухмылка на этот раз была едва видна.
— Что же, мы все теперь далеко от дома — и далеко от нашей славы, — вздохнул он.
— И все благодаря тебе, — сказал Гул Хаджи, словно прочитав мои мысли.
— Да, — сказал Рокин, поглаживая свою золотую бороду, которая от соленой морской воды стала грязной и жесткой. — Наверное, ты прав.
— Ты хоть представляешь себе, где мы находимся, — спросил я.
— Нет.
