— Последний раз ты рассказывал о том, как вы с Шизалой счастливо жили в Варнале, что ты строил самолеты для карналов и что предпринял несколько экспедиций в подземный город якшей, чтобы изучить их технику.
— Ты прав, — кивнул он задумчиво. — Что ж, я расскажу тебе о шестой экспедиции в город якшей. Как раз тогда события стали развиваться очень бурно. Ты готов?
— Готов, — ответил я.
И Кейн начал свой рассказ.
Я поцеловал на прощанье Шизалу — не подозревая, что мне будет суждено увидеть ее снова только через много марсианских месяцев, — и забрался по лестнице в кабину воздушного корабля, созданного по моим собственным расчетам.
Шизала в тот день была просто очаровательна, и я думал, что на целой планете нет никого прекраснее и нежнее.
В свете раннего утреннего солнца в небо Варнала, города, где я теперь стал брадхинаком, или принцем, поднимались стройные изящные башни. В воздухе стоял запах тумана, зеленого тумана, поднимавшегося над озером в центре города, и в его дымке еще ярче выделялись флаги на башнях дворца. Дома в Варнале построены из белого или редкого голубого мрамора, многие украшены золотым узором. Это был прекрасный город, наверное, самый прекрасный на Марсе.
Здесь мы жили со дня нашей свадьбы и были невыразимо счастливы. Но я человек неугомонный, и мне не терпелось узнать побольше о забытых машинах якшей, которые видел в подземном городе. Их нужно было как следует изучить.
И поэтому, когда с севера, из Мендишарии, ко мне в гости прилетел Гул Хаджи, мы решили слетать туда, обрадовавшись возможности вспомнить старые добрые времена.
Итак, мы собрались в путь. Предполагалось, что это путешествие займет не больше земной недели, и Шизала, любившая меня глубокой преданной любовью, которую я разделял, не возражала.
Гул Хаджи, синий великан, ставший моим ближайшим другом на Марсе, ждал меня в кабине воздушного шара, мерно покачивавшегося на ветру.
Я еще раз поцеловал Шизалу. Слова были не нужны, мы разговаривали взглядами.
Поднявшись по веревочной лестнице, я оказался в кабине воздушного корабля. Она была очень уютной: вдоль стен стояли диваны, покрытые красной материей, похожей на плюш, всякие крючки и полки были сделаны из до блеска начищенного металла, напоминавшего медь. В интерьер кабины я намеренно внес нечто викторианское, напоминавшее мне о Земле, обо всем, что я там оставил. Поверх газового баллона проходила толстая красная веревка, кабина была очень яркой — зеленой с красным и золотым рисунком. Рычаги пульта управления находились в передней части кабины. Они были сделаны из того же похожего на медь металла, что и все внутри.
Устроившись в кресле возле Гула Хаджи, я завел мотор. Рядом со своим массивным другом я чувствовал себя карликом!
Синий великан с интересом наблюдал, как я потянул за рычаг, освободив «якорь» — веревки, удерживавшие шар у земли, — и уверенно повел наш корабль в путешествие. Мы покидали Варнал, и я знал, что буду отчаянно скучать по нему и, конечно, по Шизале.
Тогда я еще не знал, что очень долго не увижу их, что судьбе будет угодно поставить меня лицом к лицу с чудовищными опасностями, что мне несколько раз придется заглянуть в глаза смерти, прежде чем я снова смогу обнять свою любимую.
Я направил воздушный корабль на север, пытаясь разобраться в путанице своих чувств. С одной стороны, мне было грустно покидать Город Зеленых Туманов, но с другой — мне не терпелось снова увидеть машины якшей и узнать о них побольше. Путешествие обещало быть долгим, несмотря на наш скоростной воздушный корабль.
В пути нам пришлось подумать об остановке, потому что на второй день путешествия двигатели стали давать сбой, чему я очень удивился, так как полностью доверял варнальским техникам.
Я повернулся к Гулу Хаджи, который смотрел на простиравшиеся внизу земли. Мы пролетали над желтым морем цветов, похожих на гигантские ирисы: на ветру они раскачивались из стороны в сторону словно в неком изящном, хотя и несколько однообразном танце. То и дело в этом желтом море появлялись синие или зеленые островки цветов, напоминавших бархатцы.
Даже на большой высоте в своем воздушном шаре мы чувствовали пряный чарующий запах. Казалось, Гул Хаджи был заворожен видом этой невиданной красоты и не заметил, что с двигателем творится что-то неладное.
— Похоже, нам придется приземлиться, — сообщил ему я.
Он взглянул на меня.
— Почему, Майкл Кейн? Разве это разумно? — спросил он.
— Что ты имеешь в виду?
Он показал рукой вниз.
— Цветы.
— Найдем лужайку.
