Десятки лет бушевала на всей планете Величайшая Война. О ней прослышали даже отдаленные синие люди. Многие умирали от странных болезней, занесенных ветром с запада. Затем якша пришли в поселение синего народа. У них было множество чудесного оружия, но они, казалось, потерпели поражение и отчаялись. Кучка якша предложила синим людям большие возможности пограбить, если они помогут напасть на позиции шивов в глубине материка. Многие согласились и направились к горам, где находились шивы. Они нашли шивов в выжженных скалах, в подземных помещениях и атаковали их. Шивы сдерживали их до тех пор, пока в живых осталось только трое. Тогда они спаслись на летающей лодке. Якша, тоже немногочисленные, последовали за ними, приказав синему народу удерживать позиции, пока они не вернутся.
Они не вернулись. Синий народ поселился в пещерах. Некоторые привезли женщин. Они приспособились к окружающей среде и даже, казалось, процветали в ней. Пещеры были идеальным местом, откуда можно было совершать набеги на меньшие ростом светлокожие расы. Они занимались набегами. Так тысячелетие назад произошли арзгуны.
Мендишары — это те, кто остался. Они не принимали участия в набегах и в Величайшей Войне, но преуспевали, торгуя среди дальних островов и на континенте, что лежал за морем, на дальнем севере.
— То есть, — поправился Хул Хаджи, вертя мясо на вертеле над костром, — пока приоза не приобрели слишком много власти.
— А кто они такие? — спросил я.
— Первоначально они были королевской гвардией — церемониальным войском, связанным с домом нашего Бради. (Бради был своего рода марсианским королем, власть которого обычно передавалась по наследству, он мог быть смещен всенародным голосованием.) Гвардия состояла из молодых воинов, добившихся почета среди народа. Население изолировало их и начало постепенно придавать им почти мистическое значение. В умах простого народа они были больше чем людьми, почти божествами — они могли делать все, что хотели, абсолютно безнаказанно. Около сорока лет назад, воин, который был пукан-нарой, — это значило, приблизительно воин-вождь, — приоза начал говорить, что он получает приказания от высших существ.
Понимая, что вся система приоза представляет опасность народу Мендишара, Бради и Совет решили распустить их. Но они не учли ту власть, которую теперь имели приоза над простым народом. Когда они объявили о решении распустить войско, народ отказался слушать об этом. Бради был смущен, а пукан-нара — Джевар Бару — был избран Бради. Прежний Бради и его советники умерли при таинственных обстоятельствах. Семья Бради была вынуждена бежать, и новый Бради Джевар Бару начал свое царствование, увы, весьма вредоносное.
— В каком смысле оно вредоносное? — спросил я.
— Они снова ввели в жизнь Мендишара суеверия. Они показывают и говорят, что могут видеть будущее; они “получают” послания от высших существ… Это — религия, скатившаяся до самого низкого уровня.
Картина была мне знакомой, она не намного отличалась от схожих эпизодов в пестрой истории моей собственной планеты.
— Теперь они — каста воинов-жрецов — захватили в стране все богатства, — продолжал Хул Хаджи, — ныне у многих рассеялись иллюзии. Но Джевар Бару и его “больше чем люди” имеют полную власть, и те, кто потерял иллюзии и говорит об этом публично, скоро становятся жертвами в ритуальных обрядах, где у мужчин и женщин вырываются сердца на центральной площади Мендишарлинга — нашей столицы.
Я почувствовал отвращение.
— Но какую роль в этом играешь ты? — спросил я его.
— Важную, — ответил он. — Планируется восстание, мятежники ждут в горных деревнях. Им нужен только лидер, чтобы объединиться под его началом и отправиться в поход против приоза.
— И этот лидер не появляется?
— Я этот лидер, — сказал он. — Надеюсь, их вера в меня будет оправдана. Я последний в роде старых Бради. Мой отец был убит по приказу Джевара Бару. Моя семья скиталась по пустыням, ища убежища и не находя его, преследуемая отрядами приоза. Те, кто не был убит приоза, умерли от недоедания и болезней, от диких зверей, вроде вот этого. — Он показал на тушу, которая теперь поджаривалась на вертеле.
— Вскоре остался только я, Хул Хаджи. Хотя я рвался в Мендишар, я не мог придумать способа вернуться — пока один посланник не нашел меня, скитавшегося в многих днях пути от этого места, и не рассказал мне о мятежниках. Об их жажде лидера, о том, что я — последний из своего рода — был для них идеален. Я согласился отправиться в горную деревню, о которой он мне сказал, — и сейчас иду туда.
— Поскольку у моего путешествия нет цели, — предложил я, — ты позволишь мне сопровождать тебя?
— Твое присутствие было бы желательно — я человек одинокий.
Мы поели, и я рассказал ему свою историю, которую он не нашел столь невероятной, как думал я.
— Мы на Вашу привыкли к странным происшествиям, — заметил он. — Время от времени тени более древних рас проходят меж нас в форме вновь открытых чудес, странных изобретений, о которых мы мало знаем. Твоя история — необычна, но возможна. Все возможно.
