Кроме Дома искусств в нашем городе тогда имелся Дом литераторов. Этот дом помещался на Бассейной улице, и там в самые голодные дни Северной Коммуны устраивались литературные вечера и лекции. У Дома был свой печатный журнальчик — «Вестник Дома литераторов». У Дома было также и правление. В конце года, воспользовавшись неизрасходованными средствами, правление объявило литературный конкурс на лучший небольшой рассказ на современную тему. Объявление о конкурсе появилось в «Вестнике Дома литераторов» и было наклеено на стекло входной двери Дома. Были обещаны три премии за лучший рассказ. Рассказы представлялись под девизами.
Однажды Аким Волынский, председатель жюри конкурса, встретив Михаила Слонимского, сказал ему, что какой-то неизвестный прислал превосходный рассказ под названием «Сад». Ему присуждена первая премия, но автор, которого пригласили прийти, еще не явился.
— Не покажете ли рассказ? — спросил Слонимский.
— Охотно.
На другой день мы поздравляли Константина Александровича с получением первой премии за рассказ «Сад».
Вскоре этот рассказ был напечатан отдельной книжкой[471].
Всеволод Иванов позже других вступил в «Серапионовы братья». В один зимний вечер он появился в комнате Слонимского, в тонкой красноармейской шинели на плотных плечах, в русских сапогах, с взъерошенной гривой белокурых волос, из-под которой сверкали и кололи серые некрупные и отчаянные глаза.
«Этот новый у вас чистый разбойник!» — кричала в ухо Мариэтте Шагинян Вера Дмитриевна, бывшая елисеевская нянька, теперь пестовавшая маленькую черноглазую Мирель, дочь Мариэтты. «Чисто сибирский уголовник, упаси господи! Ефим-швейцар говорит, что узнает их сразу, этих Каинов».
— Ничего не уголовник, а действительно сибирский, но партизан. С Колчаком сражался, и сибирский ревком послал его в Петроград учиться, — вразумительно отвечала Мариэтта.
Слух о сибирском партизане, командированном сибирским ревкомом в Петроград учиться на писателя, быстро распространился в кухне елисеевского дома, но вскоре узнали о приезде нового писателя и в «Петроградской правде», куда он принес свой первый рассказ о партизанах. Говорили, что это лишь его ранний рассказ, а он написал их много. Все «серапионовские девушки» с нетерпением ждали его появления в комнате Слонимского. Он оказался веселым, немного застенчивым парнем и, разговорясь, рассказывай необычайные вещи о своей жизни в Сибири, о том, как во время голода в одном районе, в зоне вечной мерзлоты, обнаружили тушу мамонта, и ревком отдал ее в распоряжение продовольственной управы, которая и распределила мясо по 100 и 150 граммов на человека в зависимости от его категории.
«Но ведь эта мамонтятина лежала в земле не одну тысячу лет! — возражали мы. — Разве можно есть такое старое мясо?»
Всеволод Иванов спокойно объяснял, что мороз сохраняет продукты и мясо осталось в земле таким же свежим, как если бы лежало в настоящем леднике. Те из граждан, на чью долю выпало достаточное количество мамонтового мяса — в зависимости от размеров семьи, — делали из него отбивные котлеты, а некоторые даже превращали его в шашлык. Мясо очень вкусное и напоминает медвежатину.
Но все эти рассказы были лишь дивертисментом, а когда Всеволод Иванов прочел свой рассказ «Синий зверюшка» о молодом парне Ерьме, который собрался бежать из сибирской глуши и прийти на помощь людям, но никак не мог вырваться из плена природы сибирской, трижды убегал до Иртыша и трижды возвращался обратно на свой единый человеческий след — а следов зверей было множество — и стал лицом к лицу с кулаком Кондратием Никифоровичем, толстым, как стог сена, — тогда, когда он прочел все это, мы слушали эту историю, как волшебную сказку, и даже не разбирали, как она сделана. В тот же вечер Всеволод Иванов был принят в «серапионы».
После этого вечера он две недели не приходил в комнату Слонимского, и Федин, который его привел к нам, объяснил, что сибирский партизан замерз в Петрограде в своей поношенной шинели и теперь шьет себе куртку из шкуры белого медведя, которую привез из Сибири. Действительно, мы скоро увидели Всеволода Иванова в новой, доходящей до колен куртке из необычайно пушистой белой медвежьей шкуры. Скоро уже его знали по этому признаку и, завидев у подъезда Госиздата белую меховую куртку, говорили: «Это Всеволод идет охмурять издателя и редакторов».
А в сборнике «Серапионовы братья», изданном в 1922 году издательством «Алконост», Всеволод напечатал этого «Синего зверюшку», который очень понравился и читателям, и критикам. Таково было торжественное восхождение звезды Всеволода Иванова.
На последней странице того же сборника, где дан список книг «Серапионовых братьев», напечатано, что вышли в свет или готовятся следующие книги Всеволода Иванова:
«„Партизаны“, повесть, издательство „Космист“, Пбг. (в продаже).
„Кургамыш — зеленый бог“. Сказки.
„За спиной моря“. Рассказы (печатаются).
В издательстве „Эпоха“, Петербург:
Том 1. „Цветные ветра“. Повесть (печатается).
Том 2. „Ситцевый зверь“. Рассказы (тоже).
