Привет, меня зовут Фант. И мне катастрофически не везёт. Мне не везло по жизни, в смерти не повезло, да и после сильно не фартануло. Стремительный полёт по тёмному туннелю и белый свет в его конце? Туннель-то был, равно как и сообщение о критической ошибке… И вот я оказался в мире, где с заходом солнца лучше забраться как можно выше, чтобы выжить. И то не факт, что спасётесь. В этом мире люди живут на скалах, путешествуют на дирижаблях и преобразуют энергию жизни (пневму) в полезные явления при помощи логосов (это такие узоры, типа нашей магии). Хотя… Знаете, что я вам скажу? Пусть мне всё ещё не везёт, но я найду способ покончить с этой порочной привычкой. Ведь если мне предоставили второй шанс — значит, это кому-то нужно?
Помню, когда я был маленький, то считал, что живу нормально. Как и все остальные дети. Я потом ещё долгие годы пытался снова поймать ощущение «нормальности жизни». Это ведь просто внутреннее ощущение, но оно помогает смириться с тем, что всё идёт через одно место. Честное слово, вот когда ты об этом не знаешь, то и не переживаешь из-за странных ситуаций, ещё более странных происшествий и всего такого прочего…
В первый раз с тем, что я какой-то не такой, как все — и не со знаком «плюс», а со знаком «минус» — я столкнулся в первом классе школы, когда пять раз подряд опоздал, потому что застревал в лифте. В школу тогда, в первом классе, меня водила бабушка, и она всегда отправляла меня в кабинет одного — не считала нужным общаться с моей учительницей. Я как сейчас помню момент, как вхожу в пятницу, опоздав на первый урок, а наша Анна Валентиновна (на всю жизнь запомнил её имя-отчество) смотрит на меня эдак насмешливо и говорит:
— Что, Малышев, опять застрял в лифте?
И весь класс хохочет, а кто поглупее — и пальцем на тебя показывает. А ведь ты и в самом деле застрял… В пятый раз. В одном и том же стареньком лифте…
— А что же ты, Малышев, по лестнице не ходишь?
Ну маленький я ещё был, чтобы объяснять, что по лестнице бабушка не может!.. Даже с третьего этажа ей тяжело спуститься.
— Садись, фантазёр!
Фантазёр — проклятое прозвище, намертво закрепившееся за мной с тех самых пор. Кто-то скажет — хорошее прозвище, красивое. Но вы просто не знаете, как его произносили те, кто меня тогда знал. Ведь одно и то же слово в русском языке можно произнести совершенно по-разному. Важны и интонация, и выражение лица, и мимика, и тон… Всё важно…
А ведь случались в моей жизни глупости и раньше. Ещё в саду, я помню, были у нас старые качели — на четырёх детишек. И всем на них качаться запрещали, но не всегда воспитатели могли уследить. Три года на них все качались, стоило только отвернуться. А я не качался — не хотел злить воспитателей. И стоило мне только в первый раз на них залезть, как они обрушились вместе с четырьмя детьми. Все расплакались, хотя отделались лишь ссадинами и ушибами, а я сижу молчу… Оказалось — трещина в правой руке. Правда, это выяснилось уже потом, а остаток дня меня просили не выдумывать и вести себя нормально. Я ходил и терпел. Скандала не случилось, потому что это был мой последний день в том садике. Моя семья как раз переехала в другой район…
В новом садике нам поставили новые шкафчики, и только мой постоянно ломался. Мои любимые игрушки постоянно пропадали и терялись, мои любимые вещи рвались, а если в моей жизни что-то случалось — то обязательно так, что нарочно не придумаешь… Это было с детства, если верить рассказам папы и мамы. С детства… Что я невезучий, я понял ещё в первом классе — и вот это знание мне точно не было нужно…
Я вылетел из школы в девятом классе, потому что меня подставили одноклассники. Они-то просто хотели свалить вину за своё хулиганство, но в итоге дело дошло до отчисления и детской комнаты милиции. Нет, потом всё раскрылось, и меня, конечно, оправдали — но всё равно отчислили… Чисто на всякий случай… Я был тем неудачником, кому не досталось места в ПТУ поблизости от дома — пришлось мотаться на другой конец города. Но даже в ПТУ я не задержался надолго — вылетел с треском, хотя дураком не был, отнюдь…
Я ждал армии, но меня не взяли. Я влюблялся в девушку только для того, чтобы прийти на первое свидание, попасть в глупейшую ситуацию — и больше никогда с ней не разговаривать. Я устраивался на работу лишь для того, чтобы с треском вылететь или прийти к закрытым дверям фирмы-банкрота.
Я привык и научился жить с этим к своим огромным двадцати годам…
Я даже работал уже почти год на складе грузчиком…
И я умер самым глупейшим образом. Нелепейшим образом!.. Я даже не знаю до сих пор, что было в этом проклятом ящике! Какой-то механизм, который зачем-то запустился (хотя и не должен был), разворотил ящик (хотя вроде бы не мог) и загнал мне совершенно тупую трубку в бедренную артерию… Трубку! В бедренную артерию! И ведь даже больно не было — наступил болевой шок.
— Да ладно! — сказал я, оседая на пол и пытаясь остановить хлещущую кровь.
Ах, да, я ещё подёргался, когда в этом агрегате замкнуло электронику — и меня приложило током… А когда я пришёл в себя — спасать меня было уже поздно. Прибежавший на шум охранник склада вызвал скорую, но я её так и не дождался — отрубился.
Из-под потолка я смотрел, как бригада реаниматоров пытается вернуть моё тело к жизни, и ждал, когда же, наконец, откроется туннель, про который все рассказывают. А потом меня в него засосёт, и я снова встречусь с умершей десять лет назад бабушкой и погибшими в отпуске родителями.
