Надо отдать им должное, признав, что обнаружение происходящего там, в любом случае, представляло бы собой почти неразрешимую задачу. Все виды передач — а в действительности, многие миллионы их — могли быть легко перехвачены от домашней галактики, если вдруг кто–нибудь и захотел послушать. Но прошло уже так много времени с поры колонизации Новой Земли, что сортировка этих посланий и приведение всего полученного во что–то значащее, потребовали бы работы целой группы экспертов в течении многих лет. Практически невозможно было найти никого, кто бы мог проявить интерес к столь бесплодной и по сути своей ностальгической возне. На самом же деле Амальфи пришел в город с еще не совсем оформившимся желанием передать работу Отцам Города, этому огромному банку вычислительных машин и хранилищ памяти, на которых были возложены тысячи обычных технических, операционных и управляющих задач города, когда он находился в полете. Что Амальфи будет делать с этой информацией, когда и если он ее получит, у него не имелось никакого представления. И с полной определенностью можно было утверждать — не существовало никакой возможности заинтересовать этим хоть кого–нибудь из Ново–Землян, быть может только за исключением получасовой пустой болтовни.
И помимо всего остального, Ново–Земляне, пожалуй, были даже в чем–то правы. Большое Магелланово Облако медленно, но верно отдалялось от родной галактики, со скоростью примерно в 150 миль в секунду — что в действительности, являлось весьма незначительной скоростью, и соответствовало удалению примерно на диаметр средней солнечной системы в год — и это являлось символом нового отношения среди Ново–Землян. Глаза людей смотрели только вперед, прочь от древней истории. Гораздо больше интереса проявлялось к новой звезде, вспыхнувшей в межгалактическом пространстве, где–то за Малым Магеллановым Облаком, кроме того, все еще была видима и вся panoply родной галактики, поскольку последняя доминировала в ночном небе от горизонта до горизонта в течении определенных периодов года. И, конечно же, по прежнему существовали и космические полеты, потому что торговля с другими планетами в маленькой галактике–спутнике являлась необходимостью. Торговля велась большей своей частью с помощью огромных торговых грузовиков, и кроме них существовало некоторое число более значительных машин, таких как мобильные обрабатывающие центры, которые по–прежнему нуждались в энергоустановках гравитронно–поляризационных генераторов или «спиндиззи». Но по большей своей части — направление было в сторону развития местной, самоподдерживающейся индустрии.
И именно тогда, когда он в одиночестве подготавливал Отцов Города к проблеме по анализу многомиллионных передач из родной галактики, где когда–то был его Офис Мэра, Амальфи неожиданно услышал фрагмент из работ человека умершего одиннадцать веков еще до его собственного рождения. Возможно звучание неожиданного фрагмента было всего лишь побочным эффектом процесса разогрева — как и для большинства компьютеров их возраста и сложности, у Отцов Города занимало от двух до трех часов чтобы стать совершенно нормальными после долгого выключения — или, быть может, пальцы Амальфи, мелькавшие с автоматической уверенностью, даже спустя все эти годы, были умнее его головы, и без воздействия со стороны сознания Амальфи встроили в проблемные элементы то, что по–настоящему его беспокоило: Ново–Земляне. Так или иначе, цитата определенно оказалась соответствующей моменту:
«Если это будет весь дар победы, то мы скажем: если поколения человечества страдали и отдавали свои жизни, если пророки и мученики пели в огне, и если все эти священные слезы были пролиты ни для чего иного, кроме как возникновения расы существ столь несравнимой безжизненности, для продления in saecula saeculorum [и во веки веков (лат.) ] их удовлетворенные и ничем не примечательные жизни — то в таком случае, лучше проиграть битву, чем выиграть, или при любых иных событиях лучше опустить занавес до окончания последнего акта пьесы, с тем, чтобы дело, начатое с такой важностью, могло быть спасено от такого совершенно определенного свертывания.
— Э_т_о_ что еще такое? — рявкнул в микрофон Амальфи.
— ЦИТАТА ИЗ «ЖЕЛАНИЕ ВЕРИТЬ» УИЛЬЯМА ДЖЕЙМСА, МИСТЕР МЭР.
— Ладно, это неважно. Давайте, подключайте все ваши бутылки и firecrackers на главную проблему. Подождите–ка минуту — это Библиотекарь?
— ДА, МИСТЕР МЭР.
— Какова дата работы, которую ты только что процитировал?
— 1897, МИСТЕР МЭР.
— Хорошо. Отключись и подсоединись к аналитической стороне кольца. Для этой проблемы на выводе информации у тебя нет никаких дел.
