Потом она усаживается в кресло и долго рассказывает о своей деревне. Нигде нет такого воздуха. В любую жару в каждом доме свежесть, прохлада — не надо никаких кондиционеров и вентиляторов не надо. А вечером пойдешь, посидишь на берегу моря — и чувствуешь себя обновленной. Тишина, простор, вольный упругий ветер…
Прабхакарам слушает молча. Поток речи Камалы прерывается, она встает и, посмотрев на часы, удивленно говорит:
— Ох, уж поздно… Мне пора!
— Посидите еще, — настаивает Прабхакарам. — Жара спадет, и я отвезу вас. А сейчас выпьем кофе.
Он приносит электрический кофейник.
— Ну уж это предоставьте мне, — восклицает Камала. — Увидите, какой вкусный кофе я варю.
Прабхакарам передает Камале кофе, кофейник, чашки и молча смотрит на нее. Девушка прелестная, когда снимет очки, размышляет он. Да приодеть бы ее — это черное сари красиво облегает фигуру, но оно выцветшее и рваное. И жакет потертый.
Камала приготовила кофе и подала ему чашку.
— Ну как? — спрашивает она задорно.
— Волшебный напиток!
За кофе Камала продолжает рассказывать о своем детстве — как они с братом играли в садах, полях, на берегу моря. Время от времени она звонко смеется.
Прабхакарам слушает. Стало темно, он зажигает свет.
— Как поздно уже! — вдруг всполошилась Камала.
— Ну что ж, я отвезу вас домой, — говорит Прабхакарам. — Вот только переоденусь.
Камала остается одна и снова смотрит на вентилятор. Сегодня ночью она включит его у постели отца. Во что бы то ни стало. Ради этого… Она стоит, поглаживая вентилятор. Входит Прабхакарам.
— У меня к вам просьба, — говорит Камала. — Отец все время жалуется, что нечем дышать, а наш вентилятор в починке. Как нарочно… Нельзя ли взять ваш вентилятор на одну ночь? А завтра я верну его…
— Почему же нельзя? Конечно, можно, — отвечает Прабхакарам и несет вентилятор в машину, обхватив его одной рукой, а другую положив на плечо Камалы.
— Идем, идем! — напевает он с улыбкой.
Камала, тоже улыбаясь, благодарит, осторожно снимает его руку с плеча и без умолку болтает:
— Когда брат пришлет деньги, я куплю хороший вентилятор, большой, на потолок… В этот раз брат пришлет много денег — так он писал, и я с вами расплачусь немедленно… — Она достает письмо из кармана жакета и помахивает им, но не показывает Прабхакараму.
Камала сидит на заднем сиденье машины рядом с вентилятором. Письмо у нее в руке, она смотрит на него, и слезы льются из глаз. Она засовывает письмо в карман жакета, снимает очки и вытирает глаза краем сари.
— Что с вами? Почему вы плачете? — удивленно спрашивает Прабхакарам.
— Да так, ничего. Все брата вспоминаю, какой он добрый. И в детстве таким же был.
Прабхакарам кивает головой. Камала вытирает глаза. Это письмо… Только она знает, что в нем написано. Что это за завод, где работал брат? Огромные машины с зубчатыми колесами… Колеса непрерывно вращаются. Брат такой осторожный, как это его затянуло в машину? Сразу он умер или мучился? За тысячи миль от сестры, отца… Как его похоронили?
Машина останавливается. Подбегают ребятишки и, вытаращив глаза, смотрят на Камалу. Жильцы нижних этажей стоят перед домом и тоже глазеют. Переглядываются, перешептываются. Студентка, живущая на первом этаже, сидит у окна с книгой в руке. Она так и впивается взглядом в Камалу.
Камала выходит из машины с вентилятором под мышкой и благодарит Прабхакарама:
— Спасибо… Я вам очень признательна. В следующий раз я хотела бы взять у вас несколько книг. Заезжайте за мной как-нибудь, — говорит она весело. В следующий раз я так просто не отделаюсь, думает она.
Прабхакарам, многозначительно улыбаясь, прощается.
— Конечно, конечно. Приеду за вами завтра же.
Камала медленно поднимается по лестнице. Ступая бесшумно, чтобы не разбудить отца, она, радостная, входит в комнату. Отец в какой-то странной позе лежит на кровати. Камала ставит вентилятор на тумбочку у кровати и включает его.
— Нанна… нанна… — зовет она, беря отца за руку.
Рука холодная, отец не дышит. Она отпустила руку, безжизненно упавшую на постель.
У Камалы потемнело в глазах. Перед ней был густой мрак. На тумбочке у кровати, как змея, раздувшая свой клобук, смутно белел вентилятор. По комнате волнами ходил свежий ветер.
Школьный учитель Суббарао вечно занят. Ему тесно во времени, как будто он находится в маленькой бамбуковой клетке или в узком коридоре, где не хватает простора для беззаботных прогулок его безудержных фантазий.
В локонах двадцатичетырехлетнего Суббарао, как сказал бы поэт-романтик, витали мечты. Но увы, ни один поэт не писал о нем.
Вот Суббарао проснулся и идет к колодцу. Обернувшись полотенцем, он выливает на себя воду ведро за ведром, и капли жемчужинами скатываются по его телу, сверкая на нежарком утреннем солнце. Суббарао, конечно, заметил, что на него давно заглядывается девушка-пастушка, которая разносит молоко. Но он никогда не согласится сделать героиней своего романа простую пастушку в грязных одеждах, с лицом, не облагороженным мыслями.
