Такого она ещё никогда не испытывала. Настя прижималась к безумно притягательному телу Павла и желала раствориться в нём без остатка. Жаждала его ласки, его любви. Хотела, чтобы он всегда смотрел не неё с такой страстью и с такой же трепетной безграничной заботой как сейчас…
Славик уже давно теребил за куртку отца, а они всё никак не могли оторваться друг от друга…
Их страсть оказалась подобна вулкану, который долго ждал своей минуты. Но наконец-то все преграды пали, принеся им огромное облегчение. Ведь не нужно было больше таиться друг от друга и претворяться. А что касается лично её, то ещё и строить из себя непонятливую дурочку, до которой не доходят вполне красноречивые намёки.
Они вместе поужинали, и Настя отправилась читать Славику на ночь книжку. От пережитых волнений и усталости она даже заснула рядом с ребёнком. А когда проснулась, то увидела, что они лежат с ним под тёплым пледом. Вероятно, в спальню заходил Павел и укрыл их.
Анастасия бесшумно проскользнула в свою комнату и закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней и застыла так в полном бессилии.
Что же ей делать? Ведь всё её естество рвалось к Павлу. Она знала, что он тоже не спит, и ждёт её появления. Но что она может ему дать, с её-то «выдающимися» способностями в этой области? Вдруг он в ней разочаруется, и она станет ему безразлична? Божечки, а вдруг он сам к ней придёт?!
От этой мысли у неё даже перед глазами потемнело. Настя подошла к кровати и упала на неё без сил. В таких мучениях она проворочалась почти до утра, прислушиваясь к любому шороху. Встала с петухами и пошла ставить на огонь чайник.
Анастасия вошла на кухню и тотчас остолбенела — за столом сидел Павел. Он повернул к ней голову и посмотрел на неё долгим, каким-то отрешённым взглядом.
— Я тебя чем-нибудь обидел? Честно говоря, я тебя как дурак полночи прождал. Думал, ты придёшь ко мне, — тихо произнёс он, глядя в окно.
Настя горько усмехнулась и ответила:
— А я, кажется, вообще не спала. Была занята тем же.
— Значит, я лоханулся. Так почему же ты не пришла? Мне показалось, ты этого хочешь не меньше, чем я.
— Я испугалась, — чуть слышно отозвалась она после небольшой паузы.
— Испугалась?! Меня?
— Нет, конечно. Просто я не та женщина, с которой бы ты хотел оказаться в постели, да и любой другой мужчина тоже.
— Какая глупость! Ничего не понимаю! Давай, я буду решать сам, с кем бы я хотел там оказаться. Откуда такая заниженная самооценка? Ты вообще в своем уме?
Анастасия тяжело вздохнула и рассказала ему буквально всё до мельчайших подробностей, касательно её «недоразвитости». А что ей ещё оставалось делать? Пускай знает, что его ждёт…
Павел долго молчал, с каким-то странным видом глядя на неё. Потом взял её за руку и заявил:
— Я знал, что ты странная. Но не до такой же степени! Как, оказывается, всё запущено… Что же это за козёл, который задушил в тебе всё женское? Серёженька, мать твою…
— Паша! — Она терпеть не могла, когда он ругался.
— Что, Паша?! Как ты могла до такого докатиться? Посмотри на себя в зеркало. Ты красивая, молодая женщина, которая могла бы осчастливить практически любого мужика. А ты превратилась в какую-то неврастеничку с огромным комплексом неполноценности!
— А у тебя, случайно, в родственниках Фрейдов не было?
— Нет, бог миловал. Но я без всякого психоанализа тебя вылечу. И давай пошустрее, времени уже много, — заметил он, вставая из-за стола.
— А ты не забыл, что сегодня в клубе концерт? Если ты не сумеешь прийти, то и мы со Славкой не пойдём. Он же только ради тебя старался.
— Сумею. Вырвусь как-нибудь.
День прошёл в нервном ожидании. И Анастасия уже сама сто раз пожалела, что спровоцировала ребёнка на публичное выступление. А вдруг у него не получится? Ведь тогда Славик заимеет такую моральную травму, от которой он ещё долго не оправится. И виновата в этом будет только она.
Павел отпустил её с конюшни пораньше. Она сгоняла за Славиком и приступила к самому главному — наведению умопомрачительной красоты. Для этого она достала из чемодана своё любимое стрейчевое платье, которое валялось там без надобности. Не торопясь сделала макияж и заколола свои тёмно-рыжие волосы в элегантную высокую причёску.
Анастасия окинула себя критическим взглядом и осталась довольна своим внешним видом. Правда, она слегка набрала в весе (вот что значит пить каждый день натуральное молоко), но её это нисколько не портило. Наоборот, вместо спортивной девчонки она превратилась в женственную особу, у которой всё было на своём месте.
Платье выгодно подчёркивало её округлившиеся формы, облипая тело словно вторая кожа. А в туфлях на высоченном каблуке (взяла у Веркиной дочки-старшеклассницы) она и вовсе выглядела как заезжая фотомодель. По своей сути, она ею не только казалась. Недаром же Павел называл её городской фифой.
