- Все в порядке. Лаванда не любит, когда я курю в доме, так что вы, парни, делаете мне одолжение. Чем дольше вы тут тусуетесь, тем больше я могу покурить. - Он понизил голос и заговорщически наклонился вперед. - И поверьте мне, живя с ней, мне нужен весь этот никотин.
Их смешки перешли в хохот, а ухмылка Перри превратилась в широкую, лучезарную улыбку.
- И я расскажу вам, парни, почему полиция еще не появилась. - Он сел на верхнюю ступеньку своего крыльца. Лео и остальные присели около него или прислонились к перилам. Лео подумал, что мистер Уоткинс выглядит удивленным, а может быть, и немного довольным их безраздельным вниманием.
- Это правда, - продолжал он, - что копы здесь реагируют медленно. Иногда на это уходят часы. Лет десять назад я видел, как застрелили молодого человека вон там, - он указал пальцем в сторону. - Полиции потребовалось три часа, чтобы отреагировать, а он лежал там и истекал кровью. Это не дело, когда они так игнорируют наш район. Чаще всего это выводит меня из себя, но не могу винить их. С такой экономикой, как сейчас, полиции сократили финансирование. У них просто не хватает людей. Не только крупные корпорации разоряются. Правительства тоже. На всех уровнях. Муниципальные, городские, штатные - даже федеральные. Неважно, кто стоит у руля. Черт, Калифорния почти подала заявление о банкротстве в прошлом году. Калифорния - целый проклятый штат!
- А какое это имеет отношение к нам? - спросил Джамал.
Перри снова затянулся сигаретой.
- Я скажу вам, какое отношение это имеет к вам. У людей нет денег, поэтому они не платят налоги и другие счета. Потом город разоряется. Начинается поиск путей преодоления бюджетного кризиса. Способы экономии денег. Сначала они сокращают все программы, которые, по их мнению, не являются необходимыми - программы, на которые многие люди здесь рассчитывают, чтобы выжить. Но в конце месяца им все равно не хватает денег, поэтому они начинают увольнять людей. Парковщиков, мусорщиков, ремонтников и копов. В итоге в городе становится меньше копов, но преступлений остается в таком же количестве. Черт, даже больше. Чем хуже становится экономика, тем выше растет преступность. Но теперь копов не так много, чтобы справиться с этим, а у тех, кто остался, есть свои приоритеты. И наш район явно не в этом списке.
Парни молчали, обдумывая его слова, взвешивая их. Наконец, Лео заговорил:
- Так не должно быть.
- Не должно, - согласился Перри. - Не должно. Определенно не должно. Но это так. Так было всегда, сколько я себя помню, а я живу здесь уже давно. По телевизору президент говорит о переменах, и я хотел бы верить, что они на пользу народу, только вот это все пустобрехство. Для простых людей если что-то и меняется, то только в худшую сторону.
Один за другим их взгляды возвращались к дому в конце улицы. Кончик сигареты Перри светился оранжевым светом в темноте.
Лео нахмурился.
- Что это за место, мистер Уоткинс? Я конечно знаю, что туда нельзя соваться. С самого детства нам говорили, что там водятся привидения. Черт, этот дом выглядит как замок Дракулы. Никто не приближается к нему. Все знают, что люди, которые заходят внутрь, больше оттуда не выходят.
- Это правда, - сказал Джамал. - Даже наркоманы и метамфетаминовые шлюхи туда не ходят.
- Но почему? - настаивал Лео. - Что происходит с людьми, которые там исчезают? За всем этим должна быть какая-то история.
- Ты спрашиваешь меня об истории этого места? - Перри смотрел, как они кивают, затем вздохнул. - Никто не знает, парни. Никто не знает. По крайней мере, больше никто. Может быть, кто-то когда-то и знал, но если так, то эти люди уже мертвы, или настолько стары и дряхлы, что маразм уже стер все их знания. Никто не знает историю этого района. В самой Филадельфии живет более миллиона человек, почти шесть миллионов во всем округе. Мы - четвертый по величине город в стране. При таком количестве людей можно подумать, что кто-то должен знать историю этого дома, но сомневаюсь. Люди могут рассказать о Колоколе Свободы, Бене Франклине, подземной железной дороге и вспышке гриппа много лет назад. Но ничего из того, что произошло на нашей улице или в нашем квартале никому не интересно. Единственное, что здесь происходит - это убийство чернокожими других чернокожих, и это не попадает в новости. Да большинство людей в этом городе и не знает о нашем районе.
Он сделал широкий, размашистый жест рукой и продолжил.
- Оглянитесь вокруг. Здесь есть, чем гордиться? Вы видите здесь что-нибудь, что стоит запомнить и передать потомкам? Конечно, нет. Нам здесь нечем гордиться. Здесь нет ничего, о чем бы мы хотели помнить. Этот район не менялся долгие годы, и люди не хотят запоминать эту разруху, эту нищету, а история нашего района – это разруха и нищета. Если бы вы побывали в пригороде, знаете, что бы вы поняли?
Парни пожали плечами и покачали головами. Дуки признался, что никогда не был за пределами их района.
