Санька сидел у компьютера и вяло пытался пройти второй Квейк. Через час должны были прийти родители. Отец, измотанный вечными неурядицами в таксопарке, и мать, с несданным квартальным отчетом. Санька живо представил себе серый вечер, крики по поводу очередной двойки, вечные угрозы продать компьютер, и передернулся. С сожалением нажав кнопку «Power», Санька оделся и, прихватив мятую десятку, вышел на улицу. Мать говорила что-то про хлеб, но он уже твердо решил сказать, что десятку отобрали наркоманы из соседнего подъезда, а самому купить бутылку пива и пару сигарет.
Киоскерша, хмуро глядя на подростка, отсчитала сдачу и буркнула что-то вроде — шпана бессовестная. Санька в свои тринадцать лет уже твердо знал, что он хочет иметь в этой жизни. В первую очередь квартиру, желательно двухкомнатную, но пойдет и однокомнатная, затем машину, новенькую БМВ, пару компьютеров не ниже трехсотого пентиума, оплаченный интернет и сотовый телефон. Санька не верил в людей. Это в старых советских фильмах они помогали друг другу, любили друг друга, а в жизни все было не так. Сам он раз в неделю отдавал двадцать рублей Стасу из десятого класса, а тот передавал их дальше, при этом с придыханием выговаривая: «Общак.» Так было во всех школах города, и, как Саня подозревал, во всей стране. Впрочем, он еще умел мечтать. Мечты были о синем море, бесконечных пляжах. Санька стыдился их и старался гнать прочь.
Пиво кончалось, он закурил вторую сигарету и посмотрел на небо. Легкие облака равнодушно неслись по холодному небу, деревья, окружавшие скамейку, на которой уютно расположился Санька, шумели листвой, покачиваясь на майском ветру.
Из-за них и появилась она. Даже не появилась, она выпрыгнула длинным кошачьим прыжком, еще в полете развернувшись спиной к Саньке. Пластиковая шпага в ее руке не казалась смешной, уверенный взмах в сторону появившихся на парковой дорожке трех подростков, превратил детскую игрушку в хищное жало, подрагивающее в ожидании цели.
Преследователи, не торопясь, охватили ее с трех сторон, прижимая к Санькиной скамейке. Деревянные, грубо выструганные мечи ждали первого неосторожного движения. Девчонка отступала, резко поворачиваясь то к одному, то к другому, пока вплотную не прижалась к скамейке. Больше всего Саньку поразило молчание и сосредоточенные лица всех участников. Для них это уже не было игрой.
— Пацаны, вы чего? — Санька покрепче ухватил горлышко бутылки.
В этот момент все и началось. Заходивший слева парень вдруг вскинул меч и с криком обрушил его на девчонку, тоненькая шпага сумела лишь смягчить удар и увести его в сторону, но на загорелой руке появилась алая царапина. Тут же прыгнул паренек в центре, меч в прямом выпаде скользнул по ноге, а сзади уже уверенно заносил для удара клинок третий из нападавших. Санька отчетливо представил хруст тоненьких девчоночьих костей, а бутылка уже взвилась в воздух и обрушилась на плечо третьего. Тот вскрикнул, меч выпал из безвольно повисшей руки. Раздался свист клинка, и первый отшатнулся, из рассеченной брови тоненьким фонтанчиком брызнула кровь. Последний из нападавших вдруг повернулся и бросился по дорожке.
— Бежим! — девчонка буквально сдернула Саньку со скамейки и, сжимая его вдруг вспотевшую ладонь, потащила за собой.
Перепрыгивая через поваленные урны, продираясь сквозь кусты акации, они скоро оказались на окраине парка. Девчонка остановилась и глядя в глаза сказала:
— Катя.
— Александр, можно Саня. — он не знал что и думать по поводу всей этой беготни, но девчонка ему определенно нравилась. Невысокая, стройная, с копной отливающих золотом волос, она, непонятно почему, напомнила ему сказку, прочитанную давным-давно, кажется, она называлась Маленький принц.
— Пойдешь со мной?
Саня, не раздумывая, кивнул, и бросился догонять снова побежавшую вдруг Катю.
Минут через десять окончательно запыхавшийся Санька уткнулся в дощатый забор, окружавший заброшенную еще с советских времен стройку. Катя отодвинула одну из досок и проскользнула в образовавшуюся дверь.
— Давай быстрее, они скоро придут! — Катя явно нервничала, ее выдавал чуть дрогнувший голос, и взгляд, цепко осматривающий улицу.
За забором их ждали. Пятеро подростков, вооруженных деревянными и алюминиевыми мечами, хмуро разглядывали неожиданного гостя.
— Зачем он здесь? — спросил брюнет с острыми глазами, его руки, испещренные зажившими и не очень шрамами, сжимали эфес меча из темного дерева, украшенного прихотливой вязью.
— Он со мной. Замок самураев сносят.
Кто-то приглушенно вздохнул. Брюнет негромко отдал приказ, и, оставив двоих на посту, остальные направились внутрь строящегося здания. Узкая доска через глубокую канаву, окружавшую здание, прогибалась под ногами. Внутри было темно, закрытые щитами окна первого этажа сочились мягким светом сквозь щели неплотно пригнанных досок.
